Чтение онлайн

—Значит, прототипы всё же существовали! – восхищённо приговаривал он едва не танцуя от радости и перебирая в руках фотографии объектов. – Так вот куда они перенесли разработки летающих тарелок! Виктор Иванович, посмотрите! Здесь же почти всё конструкторское бюро, эвакуированное из-под Пенемюнде. Они переместились сюда! В Антарктиду!

—Вижу, Паша, вижу. – Начальник станции был возбуждён не менее своего друга и коллеги. – Весь инженерный штат, очевидно, был здесь несколько десятилетий назад. Не всех американцы захватили с собой при разгроме заводов Пенемюнде. Барона фон Брауна забрали, а эти вот, надо полагать, успели переправиться сюда – здесь и творили всё заново. Но, видимо, нацисты так и не успели наладить развёрнутый процесс производства этого чуда техники, иначе бы мы, я имею в виду человечество в целом, уже давно ступили бы на Луну, благодаря разработкам легендарного Шаубергера. Кто знает, если бы диски и ФАУ-3, а, возможно, и ФАУ-4 немцы успели задействовать во время Второй мировой войны, то как бы в конечном итоге всё обернулось для нас с вами, господа-товарищи. Вполне возможно, что цивилизация пошла своим ходом по совсем другому пути развития, и сейчас бы на Луне был не один пресловутый отпечаток ноги Армстронга, а целые лунные базы, и причём, нацистские. Но… как сказал бы наш забавный Гриша, пути господни неисповедимы.

Наконец и Якут придвинулся ближе, упорно до этого не хотевший смотреть на летающие тарелки. Читатель помнит, какой трепет вызывали у него любые упоминания о пришельцах и их летающей технике. Отважный сын тундровых просторов до смятения в душе не мог никак смириться с очевидным фактом, что инопланетяне если и существуют, то абсолютно никаким образом не имеют отношения к полярным духам зла, коими их в детстве пугали недобросовестные шаманы. Таковы уж были заложенные в него поверья – тут ничего не попишешь.

—Вот, Ваня, полюбуйся, —обратился к нему начальник, пряча улыбку. – Перед нами вариант чертежа первой летающей тарелки. И, притом заметь, в оригинале! Не такие уж они и страшные, как ты себе воображаешь с детства. Я не удивлюсь, ребята, если мы, путешествуя дальше по подземелью бункеров, найдём какой-нибудь скрытый ангар, где будут находиться действующие экземпляры, способные подняться за пределы стратосферы. Вот будет сенсация! Пока мои коллеги по всему земному шару ищут доказательства существования этих прототипов – они окажутся у нас перед глазами. Тут любой учёный позавидует, не то, что инженер-конструктор. А может, нацисты здесь построили целый подземный завод и всё же наладили производство, пусть и не межпланетных, но реактивных на атомной тяге похожих и усовершенствованных дисков, способных стремительно носиться между континентами назло всей гравитации Земли. Недаром же адмирал Бёрд после войны нарвался на диски, вылетающих из-под воды, со свастиками на фюзеляжах. Всё возможно, тем более, если учесть, что Виктор Шаубергер состоял в одном из орденов «Туле» ещё задолго до появления института «Ананербе». В 1935-м году «Аненербе» как бы ответвилось от ордена «Туле» и стала отдельной организацией, сначала при СА, а позднее и при СС. Виктор Шаубергер перешёл в «Аненербе» вместе с рядом других выдающихся учёных того времени, и всё это при Третьем рейхе, заметьте.

—Значит, недаром после войны ходили слухи, что нацисты вывозили обогащенный уран за пределы шестидесятой параллели? – скорее утвердительно констатировал Павел, чем спросил. – Помнится, в 1948-м году британская разведка сделала такое заявление. Якобы они перехватили переговоры на немецком языке в районе даже семидесятой параллели, а это уже Антарктида – как не крути. Разговор между двумя командирами субмарин шёл о ядерном реакторе и обогащенном, то ли плутонии, то ли уране.

—Да. Планировалось, что диски Шаубергера будут работать как раз на уране, иными словами, на первом в мире ядерном топливе. Тут, Ваня, —обернулся он к Якуту, —важно не путать ядерное топливо и реактивное. На реактивном у Гитлера в конце войны уже летали «мессершмитты», и это было не новинкой после ФАУ-2. А вот ядерное, извлечённое из обогащённого урана… —он развёл руками, давая понять, что и сам не может подобрать слов. – Это потом уже, позже, американцы перехватят у нацистов секретную технологию, хотя, Павел прав – началось всё с Пенемюнде.

Они всё ещё стояли у чертежей с дисками, как вдруг Андрей невольно выдохнул из себя, указывая на какую-то схему в углу противоположной стены:

—Смотрите!..

—О! – воодушевился профессор. – А вот это уже интересно!

—Как будто до этого было неинтересно… —буркнул Якут, направляясь вслед за друзьями к противоположной стене. Он то и дело оглядывался через плечо на чертежи летающих тарелок, обдумывая свою печальную участь: на кой чёрт его сюда занесло, если можно было спокойно остаться на станции и кормить собак вместо Трифона…

—Теперь будем, наконец, знать, куда нас забросило провидение и где мы находимся.

—А что там?

—Схема бункеров. План эвакуации на случай пожара. Немцы всегда отличались педантичностью, вот мы и узнаем из схемы, в каком помещении сейчас бродим. Предлагаю остановиться в этом конструкторском бюро на обед, а заодно и изучить досконально схему, чтобы знать, какие помещения ждут нас впереди. Зная расположение тех или иных бункеров, нам будет легче ориентироваться в этом лабиринте подземелий. Согласны, господа-товарищи? – Виктор Иванович, похоже, начинал шутить и поднимать всем настроение. – Людей, надо полагать, мы здесь всё равно не найдём: всё автоматизировано и работает в автономном режиме, запрограммированном учёными несколько десятилетий назад – об этом говорит пыль на столах и под ногами. Все залы, что мы прошли, давно покинуты. По каким-то, пока необъяснимым причинам, люди ушли отсюда и, причём, внезапно. Словно был какой-то сигнал тревоги и они, оставив всё, как есть, спешно ретировались, не наведя даже порядок на своих рабочих местах. Вот и посмотрим сейчас на план эвакуации – авось что-нибудь и поймём. Андрюша, будешь переводить надписи и пояснения. Как нога? Успокоилась?

—Сплюньте, —повеселел Андрей. – Терпимо.

Он миновал, ковыляя, Якута, приблизился к стене и стал разглядывать схему. Остальные сгрудились сзади за спиной, и даже Сын полка перестал сопеть, принявшись чистить клювом свой короткошерстный мех (или что у него там по природе)…

—Туалет найди, однако.

—Хорошо! – засмеялся Андрей. – Мы же уже все ходили вечером в лаборатории. Забыл?

—То вчера было. Сейчас опять хочется. Да.

Тут уже все чуть не захохотали во весь голос. Впрочем, Якут был прав. С утра они так и не сходили по нужде: любопытство било через край, и все хотели попасть за двери как можно скорее.

Перед путешественниками висели два керамических полотна одинакового размера два на два метра. Сразу было понятно, что это план расположения тех или иных помещений с поясняющими надписями на немецком языке, написанные как всегда готическим шрифтом. Павел вытащил из кармана блокнот и принялся перерисовывать схему, одновременно внося поясняющие комментарии, которые стал диктовать Андрей.

Схема пожарной безопасности изображала профиль подземных бункеров в разрезе и отдельно планы каждого этажа.

—Так эта База-211 многоярусная! – ахнул профессор, присматриваясь к плану. Стрелки эвакуации давали довольно ясное представление о всём подземном сооружении в целом. Всё было пронумеровано, иногда попадались красные линии, много было поясняющих надписей, о которых Андрей не имел ни малейшего понятия.

—Господи! – взъерошил он волосы. – Да тут сам чёрт ногу сломает. – Я немецкий учил на уровне разговорного языка, а здесь всё сплошь забито техническими терминами. Трубы какие-то, шахты, тоннели, коммуникации… Ну, положим, помещения я ещё переведу. А как быть с техническим оборудованием? Гляньте – всё, что ниже второго этажа – сплошь узкопрофильные термины, обозначающие непонятно что. Это, как если бы немцу дали переводить, скажем, наш термин «Электроэнергомашспецсталь». Представляете, как он сломал бы себе язык об эти «дебри»?

—Ничего, Андрюша, —ободрил его начальник. – Ты переводи, что знаешь, остальное мы сами домыслим. Павел перерисовывает, а потом в обед мы всё это разберём досконально, по этажам, по ярусам, по коридорам и тоннелям. Шахты, говоришь?

—Да. Вот тут, —он провёл пальцем по схематичному изображению какой-то пунктирной линии, уходящей за пределы очерченной жирным цветом периметра. – Этот периметр – границы нашего бункера, где мы сейчас находимся. Шахта выходит за его пределы. Дальше вообще «абракадабра» идёт какая-то. Бункер имеет четыре этажа ниже уровня земли и три этажа ответвлённой системы коммуникаций, утопленных в каком-то наружном кратере у ледниковых торосов. Там есть входные двери, видите? Так называемый, технический вспомогательный вход-выход. Рядом выдолблен в скале огромный ангар, уж не знаю, для самолётов ли или ещё для чего – тут не поясняется. Ангар пронумерован цифрой «4».

—Значит, есть где-то ещё, как минимум три таких же, —согласился профессор. – А это что за линии?

—Уходящие зигзагом в пещеры?

—Да. Вот эти, —указал он пальцем.

—Трубы для отвода воздуха. Боковые, вспомогательные.

—Ясно. А это?

—Колодцы какие-то, не могу перевести. Тут целый город под землёй!

—Скорее, не город, а городок. Одна из ветвей или районов или пригородов – как хотите это называйте. Сам город, подземный, разумеется, где-то ещё впереди, в ином месте. А это лишь технические пристройки: обсерватория, лаборатории, цеха, подсобные склады, коммуникации, конструкторские бюро. Возможно, мы дальше наткнёмся на пустые общежития, столовые, может, архивы какие-нибудь. И я не удивлюсь, если по-прежнему никого не встретим. Если бы тут были люди, нас бы уже давно обнаружили по мониторам. Видели, сколько следящих камер натыкано по углам каждого зала? А нас ведь ещё и записывают – не забывайте. Только всё это происходит автоматически. Считывающие и записывающие устройства работают автономно на движение. Пока в помещениях царит пустота камеры «отдыхают». Стоит кому-то начать двигаться – в данном случае нам – и камеры «оживают».