Чтение онлайн

—А сам ты что думаешь?

—В том-то и дело, что кроме мысли, что за нами каким-то образом наблюдают, больше ничего на ум не приходит.

—На –блю-да-ют? – протянул Григорий.

—Да. С того самого момента, как мы обнаружили эту непонятную магистраль. «Вели» нас, подпускали, разрешали приблизиться, не трогали до той поры, пока я не начал передавать наше месторасположение. Тут-то нас и «накрыли». – Он огляделся вокруг. – Хотя сейчас всё тихо, будто ничего и не было.

Бригадир показал ему знаком, что все готовы выдвигаться в обратный путь. Если время было уже начало восьмого вечера, то надо было, не мешкая, отправляться, иначе им грозило провести ночь среди торосов и вековых льдов. Рассчитывать на то, что их подберут вертолёты не приходилось: машины просто не смогли бы опуститься среди тысяч мелких ропаков и острых, как иглы, льдин. Он кивнул бригадиру и махнул рукой – выдвигаемся.

—Мы выходим, Григорий, —объявил он радисту. – Я тебя вызову позже. Как понял? Приём.

—Принято. Долго не тяните, вертолёты уже сворачивают поиски. Как думаешь, вы от дверей далеко отошли?

Трифон внезапно встал как вкопанный, будто со всего размаху налетел на невидимую стену.

—От КАКИХ дверей?

—Как, от каких? Ты же сам мне передавал, что приближаетесь к каким-то огромным металлическим дверям в ледяной горе.

Трифон свистнул впереди шедшему бригадиру и дал знак на миг остановиться.

—Какие двери, какая гора? – изумлённо переспросил он. – Ты там, случаем, в кофе себе ничего не добавляешь?

—Ну, ты же передавал… —голос радиста потерял всякую уверенность.

Трифон, между тем, смотрел вопросительным взглядом на бригадира и остальных коллег по спасательной операции: те, с каким-то необъяснимым смятением смотрели в ответ на Трифона и пожимали плечами.

—Ты ничего не путаешь? – зло спросил он радиста. – Я передавал тебе про металлические двери? Когда?

—Перед тем, как исчез из эфира. В 17:45 – я даже в журнал записал. Ты сказал, что не найдя профессора, вы собираетесь назад к вездеходам, и тут же добавил, что наткнулись на некую магистраль из неизвестного материала, ведущую к ледяной горе, в фасаде которой утоплены огромные металлические двери, похожие на вход в какой-то ангар. Ты ещё предположил, что это могут быть американцы, и велел мне пока молчать, чтоб на ледоколе буря в стакане не началась. А что не так?

Трифон обвёл всех взглядом.

—Гри-ша… —процедил он сквозь зубы. – Нас здесь восемь человек, и все слушают тебя с крайним изумлением. Ты можешь нам толком объяснить: КАКИЕ НАХРЕН ДВЕРИ??? – почти заорал он. – Ты там что, врезал полстакана спирта?

—Ну… —чуть не плача простонала рация Гришиным голосом. Надо признать, что в более идиотском положении честный радист не чувствовал себя ни разу в жизни. Даже (по секрету говоря), когда признавался Анюте в любви.

—Я допускаю, —продолжил Трифон, —что с нами что-то произошло – мы как раз это сейчас обсуждали. Около половины шестого мы намеревались повернуть назад к снегоходам, так как, не успели бы вернуться к ужину в лагерь. С часу дня до пяти вечера мы шли вперёд, значит, к вездеходам должны были вернуться к половине десятого. Так?

—Так, —еле слышно пролепетал Гриша. Уверенность покинула его окончательно.

—Когда ты получил от меня последнее донесение?

—В 17:45. Погоди… —голос его вдруг приобрёл некоторую уверенность. – Кроме журнала, я ведь всё записывал на плёнку! Магнитофон-то был включен на «запись»!

Трифон на миг задумался, бросив взгляд на бригадира. Тот стоял и слушал разговор с высоко поднятыми бровями.

—И что? Там на плёнке я говорю о каких-то дверях? А ну, прокрути, чтоб нам слышно было.

—Сей момент! – воодушевлённо воскликнул Гриша, и по рации было слышно, как он начал клацать кнопками перемотки магнитофона. – Точно! – при этом говорил он громко, чтоб было слышно. – Я ведь все наши переговоры в эфире записываю на плёнку. Указание РАЭ. Сейчас, кстати, тоже идёт запись.

Через несколько секунд в динамике трансивера что-то щёлкнуло, и Гришин голос произнёс:

—Всё. Включил. Вам слышно?

Все восемь полярников вплотную прильнули к рации Трифона и принялись сосредоточенно прислушиваться.

Две или три секунды рация вообще молчала – видимо прокручивалась лента; затем послышалась обычная статика… и тут же раздался треск, похожий то ли на свист, то ли на скрип лязгающего металла и, наконец, всё закончилось какими-то шумовыми помехами. Всё!

Сообщение Трифона просто не записалось…

Через пару секунд в рации что-то щёлкнуло, и послышался растерянный голос радиста:

—Ничего не понимаю. Кассета стояла на «записи», всё крутилось, работало, я ведь сам проверял… Трифон! У меня всё в исправности.

Начальник спасателей стоял обескураженный и удивлённо смотрел на своих товарищей. Его внутреннему взору вдруг открылось некое озарение, пришедшее к нему секунду назад.

—Похоже, я начинаю понимать, Гриша. Твоей вины тут нет. И техника не причём.

—А что тогда?

—Сейчас… —он бросил взгляд на бригадира: —Ты думаешь то же самое?

Тот кивнул.

Надо полагать, нашу передачу что-то или кто-то… ГЛУШИЛ.

—Не понял вас? – донеслось из динамика.

—Погоди, парень. Дай подумать. Через минуту свяжемся. – Трифон перевёл рацию в режим «приёма» и обратился ко всем:

—Что-то мне это всё абсолютно не нравится. Кто-нибудь помнит, чтобы мы натыкались на какие-то металлические двери?

—Какие двери?

—Магистраль помню…

—А что, были двери?

– Гору ледяную вижу, но она далеко отсюда…

Вопросы и предположения посыпались со всех сторон. Полярники поглядывали друг на друга, удивлённо переговаривались и закидывали соседа вопросами.

—Стоп-стоп! – остановил их начальник спасателей. – Так… давайте поминутно всё припомним. Гриша сейчас будет выпытывать по связи, а я не знаю, что ему ответить. Итак. В 17 часов 45 минут я, якобы, передал ему последнее сообщение, он его принял и записал на магнитофон. Но сообщения на плёнке никакого нет.

—А ты спроси у него, —предложил бригадир, —кроме него ещё кто-нибудь слышал ваши переговоры? Может, Анюта рядом находилась?

—Спрошу. Во всяком случае, на «Академик Фёдоров» он ничего не передавал. Кстати, надо спросить у ребят с вездеходов – с ними я тоже разговаривал о дверях?