Чтение онлайн

– Тогда пусть будут поместья, – сказал Дёмин, приняв решение за всю команду. – Мы на Русь послужить пришли. Посему и мы сами, и дети наши будут русским царям верой и правдой служить.

– Что ж, похвально, – развёл руками Шуйский. – Если худенькие поместья, где-нибудь на Череповеси или на Белоозере – так хоть сейчас. Там ещё чёрных крестьян немало осталось, можно их в крепость брать. Есть ещё на Усть-Ижине, там, где болото да руда болотная, но мужиков нет. Ежели где-нить, где земля получше, потерпеть придётся. У нас нонче много дворян беспоместных осталось, готовы хоть на Ижору, хоть на Колу ехать, лишь бы поместье дали, только где ж они там себе мужиков-то найдут? А без мужиков какой из тебя помещик? Без мужиков тебя на войну никто не снарядит.

Дёмин, конечно, хотел бы получить вотчину, чтобы именоваться боярином, но какая разница? Корни они пускать здесь не намерены, можно и помещиками побыть. Тем паче, что всё равно скоро «боярин» станет не званием, а придворной должностью. Или боярин только заседает в Думе, вроде нынешнего депутата? А может, это будет позже, при Михаиле?

Дёмин решил, что спросит об этом Свешникова.

– Куда государь повелит, туда и поедем, – твёрдо сказал он вслух, заработав ещё один одобрительный взгляд царя.

– Быть по сему, – решил царь. – Завтра же прикажу, чтобы вам поместья искали. Только не взыщите, бояре, коли они в разных местах будут.

Свешников и Дёмин поклонились, поблагодарив государя за оказанную честь.

– Пишет воевода Шеин, что Смоленск устоит, но подмога ему нужна, – сказал царь, кладя свиток на стол. – Ну так он ничего нового не сказал. Верно, мой ответ ему тоже известен? Что армию на Смоленск я послать не смогу. Ладно, коли к Покрову дню даточных людей соберу. Так без стрельцов-то какой от них прок? Сами знаете, что даточные люди – они то же самое, что мужики с дрекольем. А коли вместо дреколья пищали дать, так того хуже – друг друга и перебьют. Так и даточных-то откуда взять? Даточных по разряду ещё в прошлые-позапрошлые годы всех выгребли. Разумеете, бояре?

– Так точно, – встал со своего места Дёмин, едва сдержавшись, чтобы не щёлкнуть каблуками.

Царь, к счастью, на такую мелочь внимания не обратил. Или сделал вид, что не обратил?

– Ну, коли точно, да ещё и так, что прикажете делать, бояре сербские? Слышал, что вельми вы люди толковые. Может, совет какой дадите?

«Сербы» переглянулись, раздумывая – не издевается ли царь?

Может, это тонкая ирония? Хотя вроде и на самом деле Шуйский спрашивает совета. Что ж, очко в пользу государя.

– Разрешите? – подал голос Свешников.

Дождавшись царского кивка, историк начал:

– Слышал я, что воюют не числом, а умением. Так, государь?

– Так, – кивнул Шуйский, невесть откуда знавший поговорку, до возникновения которой было ещё добрых сто лет.

– Но верно и обратное. Коли умения нет, надобно числом брать. Думаю, государь, надобно ополчение созывать.

– Ополчение? – не враз понял Шуйский.

Потом до царя дошло.

– А, Земское войско, как в прежние времена, при князьях Московских да Тверских? Так оно хорошо было против таких же лапотников, как они сами. А супротив ляхов да казаков?

Свешников мысленно вздохнул. Вроде царь послание Шеина прочитал, да и так должен был знать военный расклад под Смоленском. Что же ему, как маленькому, всё объяснять?

К тому же Шуйский когда-то и сам армию в поход водил, и, как пишут летописцы, неплохо.

– Нам ведь что требуется? Нам нужно Смоленск от ляхов отбить. Если бы у Смоленска всё ляшское войско стояло, как месяц или два назад, то ополчение бы и собирать не стоило.

– Подожди-ка, боярин сербский, – поднял руку царь. – Понял я, что польского да литовского войска у Смоленска осталось с гулькин хрен. Что ополчение скорее для виду, а не для войны. Скажи-ка лучше, а кого мне воеводой назначить? Тебя? Или его? – кивнул царь на Дёмина. – Не обижайтесь, бояре, не пойдёт русское ополчение за вами. Чужие вы пока. Под Смоленском, конечно, себя хорошо показали, да Смоленск – ещё не всё Русское царство. Воевода мне нужен. Из рода древнего, хоть Гедиминович, хоть Рюрикович, да чтобы народ за ним пошёл. Где взять такого?

– Так чего его брать? Есть у тебя, государь, человек верный, воевода толковый. Дмитрий Михайлович, князь Пожарский. Кажется, из рода князей Черниговских.

– Пожарский? – переспросил царь.

Задумавшись, Василий Иванович поднялся с места.

Глядя на старшего по должности, поднялись и Свешников с Дёминым.

Шуйский прошёлся по комнате, похмыкал:

– Если ты про Дмитрий Михалыча, воеводу Зарайского, то правду говоришь, человек он верный. Знаю, что Ляпунов Прокопий его полдня уговаривал за Михайлу Скопина заложиться, чтобы племяшку моего заместо меня в цари протолкнуть, но отказался князь. И недавно, когда молодой князь помер, тот же Ляпунов уговаривал князя Дмитрия отомстить за смерть, но Пожарский присяге верен остался. Да, князь человек верный.

Увидев, что гости стоят, царь кивнул на скамью:

– Сидите, бояре, не вставайте. Привычка у меня такая есть – когда думаю о чём-то, так ходить начинаю.

Историк с подполковником смирнёхонько уселись, ожидая решения царя.

Дёмин украдкой показал Свешникову кулак – дескать, какого хрена вылез с непрошенной инициативой?

Алексей Михайлович только повел плечами, понимая, что надо было бы для приличия обсудить вопрос о Пожарском с командиром.

Дёмин бы спорить не стал, но положение обязывает.

Впрочем, вопрос о том, кто должен управлять войском, они не обсуждали. Фамилия Пожарского всплыла спонтанно. С другой стороны, а кто бы ещё на ум пришёл?

Свешников, хотя и был историком, но не настолько хорошим, чтобы знать всех остальных князей-бояр, способных возглавить войско.

Ну, а кого бы ещё вспомнили, кроме Пожарского?

Он, чай, в виде памятника на самой Красной площади стоит. А там, как известно, памятники кому попало не ставят!

– Умён князь Пожарский, верен, вотчинами за службу жалован. Как щас помню, в грамоте жалованной – писано, что осадную нужду терпел многое время, а на воровскую прелесть и смуту не покусился, стоял в твёрдости разума своего крепко. Из рода древнего – Рюрикович он, как я. Только не бывал Пожарский большим воеводой. Против Ивашки Болотникова бился, так там войско у него небольшое было. А в Зарайске у князя дай бог если полторы сотни стрельцов наберётся, да пушечного наряда человек двадцать. А коли ополчение собирать, так тут и тысячей не обойдёшься. Тыщ пять надобно. Управится ли князь с пятью-то тыщами? – спросил царь с сомнением, а потом уселся на табурет и пристально посмотрел на Свешникова.

Дёмин решил, что и ему пора вмешаться в разговор.

– Если он с полутора сотнями управляется, так и с пятью тыщами управится, – твёрдо сказал Дёмин.

– Может, и управится, – не стал спорить царь. – Но есть у князя Дмитрия одна черта – честен он сверх меры. И с честью своей, будто…

Дёмин со Свешником уже ждали, что царь скажет – мол, Пожарский носится с честью своей, как дурень с писаной торбой, но тот выразился более дипломатично:

– …как с вазой хрустальной носится. Ну, а коли придётся какую пакость врагу учинить? Что же тогда, честь княжеская не позволит?

– А почему бы, государь, тебе самому войско не возглавить? – предложил историк. – Ты, как я помню, воеводой Большого полка был, когда царь Иван на Новгород ходил. И Димитрия Самозванца лупил.

– Тебе лет-то сколько? – поинтересовался царь, слегка нахмурившись. – Разумею, что тебе лет тридцать пять, не боле. Откуда ты можешь помнить, что при царе Иване Васильиче было?

Свешников смутился, но ему на помощь пришел командир:

– Не серчай, государь. Мы, сербы, иной раз по-русски неправильно говорим. Верно, боярин другое сказать хотел. Так, боярин Алекса?