Чтение онлайн

– А Димитрий Иванович – ну, который настоящий, – он точно покойный? – насторожился Дёмин.

– Как есть покойный, – перекрестился Веденей. – Государь это велел пока в тайне держать, но вам могу сказать. Да что там, сами глядите.

Он снял рогожу с ещё одного мертвеца, лежащего на соседнем топчане. А там… Даже привыкшие ко всему «сербы» слегка поморщились, увидев растёкшееся тело с пустыми глазницами, с торчавшими наружу костями скул и кусками синюшного мяса. А уж запах!..

– Раки объели, – сообщил Веденей, накрывая тело рогожей. – Они, скотина такая, всегда с глаз начинают, а потом за мягкие части берутся. В Яузе с неделю как выловили. Лекарю показали, так он с полчаса блевал, еле-еле водкой отпоили, а как отпился, так заявил, что тело месяца два как в воде пролежало. Если бы дольше, так окромя костей бы ничего не осталось, а коли поменьше, так получше бы сохранилось. Верно, убили Димитрия Иоанновича, а труп в воду скинули. Там, стало быть, ещё камень был, да верёвка, верно, сгнила.

– А как узнали, что это брат государев? – спросил Свешников. – Мало ли кого из Яузы достают. Этого вот… с кем угодно можно попутать.

– Оно и верно, – вздохнул Веденей. – Шалят разбойники-то на Москве, ох как шалят! Почитай, каждое утро из рек покойников достают. Токмо ни одного разу покойников с золотой цепью и крестом нательным с яхонтами не вылавливали. Ежели простой крест, из меди али из серебра, да на гайтане, так и думать бы забыли. А коли золото да каменья – так человек-то не простой. Не приказной, не купец. По такой справе сразу видать – либо князь, либо боярин. Повезло, что стрельцы честные попались. Какие иные могли и цепь снять, и крест себе оставить. А эти, как положено, стрелецкому голове доложили, а тот князю Мстиславскому, что Стрелецкими приказом ведает. Ну, само собой, и до государя дело дошло. А царь наш, Василий Иванович, нательный крест своего брата хорошо знает.

– Стало быть, настоящего Димитрия Иоанновича убили, а кто-то его место занял? – предположил Свешников, переходя на высокопарный тон именования государева брата. – И было это накануне Клушинского сражения? Может, не случайно это приключилось?

– Истину речёшь, боярин, – обрадовался Веденей. – Если бы под Клушином настоящий князь Шуйский был, разве бы он с поля боя бежал? И разве б он напился перед боем, да чтобы караулы не выставил? Быть такого не может! Там же круглым дураком надобно быть, чтобы проиграть. Ещё со Скопина-Шуйского повелось – чтобы врагов бить, надобно их войско на куски разделить. У стрельцов же и Гуляй-города были, и острожки передвижные. И много ли ляхов-то было? Плюнуть да растереть. Димитрий Иоаннович к боям с малолетства приучен был, ляхов не убоялся. А тут – словно телепень… Государь о поражении узнал, чуть ума не лишился! Не просто так Димитрия убили. Нет, тут чей-то умысел был! Воеводу убить, чтобы русское войско без опаски ляхам сдать! Димитрия убили, тело в Яузу кинули, но крест снять не догадались. Государь решил, что не русские это были люди. У нас-то каждый поймёт, что от нательного-то креста сразу избавиться нужно. Вона, помните, как Дмитрия-Самозванца народ по его кресту признал? А, откуда вам помнить, вы ж из Сербии…

– Это да, откуда нам помнить, – кивнул Свешников. – Мы в то время ещё с турками бились, чтобы на Русь уйти. А теперь, Веденей, пойдём-ка отсюда.

– И впрямь, – спохватился верный слуга государя. – Пахнет тутова, как в свинарнике.

Выйдя на свежий воздух, историк и подполковник принялись вдыхать свежий воздух. Надышавшись, оба повернулись к Веденею.

– Ты, Веденей, верно, близкий человек к государю? – поинтересовался Дёмин.

– Стольник я государев, – со значением сказал Веденей.

Дёмин не знал, кто такой стольник, а Свешников если и знал, то чисто теоретически. Помнил, что стольник подносил царю яства, а чем он ещё занимался, убей бог, не помнил. Ну, коли Веденей говорит таким тоном, то к секретам допущен.

– Стало быть, знаешь, что Лжедмитрий Шуйский в Смоленске был?

– Ведаю про то, – отозвался стольник. – Это и была первая странность про Димитрия Иоанновича. Ему бы после Клушина в Москву ехать да в ноги царю-батюшке пасть, а он отчего-то к Шеину убежал. Государь к нему гонца послал – мол, вернись на Москву, брат любезный, ты ж, как-никак, наследник престола, а он к гонцу даже не вышел, больным сказался. Обида государя взяла. Ну, а потом уже, верные люди при Шеине отписали – мол, князь Димитрий дюже похож, но что-то не то с ним. Мол, раньше он в бане любил попариться, а теперь только так, для виду туда ходит, да пара крепкого не переносит. Люди около него какие-то странные трутся. Вроде детьми боярскими себя называют, но не слыхали про таких. Государь поначалу решил, что брат у него от страха с ума сошёл, а коли не совсем сошёл, так тронулся. Велел пока ничего не делать, а присматривать. А тут сообщили видоки, что брат его на воеводу Шеина да на бояр сербских покушался. Сербы-то ладно, а без Шеина как нам быть? А тут как раз из Яузы труп-то и всплыл. Понял государь, что в Смоленске-то подменыш был. Велел тогда Василий Иванович нам со товарищи в Смоленск ехать, да отай брата схватить и на Москву привезти. А оттуда весть – мол, пропал Дмитрий Иванович, царёв брат. Гадай что хошь. А тут, через неделю, с усадьбы родовой сторож прибежал, белей мела – мол, появился Димитрий Иваныч. Видели его в Немецкой слободе, а потом он по Арбату шастал. Ну, велел нам государь его сыскать, да прямо в Кремль везти. Вот только незадача вышла, – грустно добавил Веденей. – Отыскать-то мы его отыскали, только мёртвый он уже был. Так вот, неподалёку от ворот городских и лежал. Тело осмотрели – нож ему прямо в спину воткнут был. Кто убил, зачем – теперь и не спросишь.

– И зачем подменыш на Москву приехал, где его узнают, тоже не понять, – вздохнул Дёмин.

– Таки да, – совсем не по-русски сказал Веденей, разведя руками.

– Скажи государю, господин стольник, что и сербы ничего дельного сообщить не могут, – сказал Дёмин. – Да, видели его в Смоленске, встречались. Людей около него странных видели, ежели попадутся, то узнать сможем.

– А вот это хорошо, – обрадовался стольник. – Мало ли, как оно пойдёт. Может, вынырнут ещё откуда эти люди. Коли с самим подменышем потолковать не удалось, то хотя бы с его людьми встретиться. Я бы к вам не подворье человечка прислал, так, может, вы про этих людишек что и расскажете? Приметы какие, рост там, волосы. Может, шрамы какие есть?

– Да мы, стольник, тебе даже парсуны изладим, – пообещал Свешников, стараясь припомнить, есть ли среди фотографий изображения окружения «князя Шуйского».

Вроде бы кто-то из телохранителей «подменыша» засветился. Ежели перерисовать на бумагу, то сгодится в качестве ориентировки. И пусть теперь «неприметные» люди начнут искать «засланцев». Шансы, конечно, один на тысячу, что они появятся на горизонте, но чем чёрт не шутит? Ведь почему-то появился лже-Шуйский в Москве? И чего его сюда понесло? И кто его убил? Зачем? В общем, сплошные вопросы…

– А ещё, бояре, – проникновенно, но с некой угрозой в голосе сказал стольник, – о том, что видели, чтобы никому ни слова. Поняли?

– Скучно!.. – зевнул Денис, поглядывая в окно бесколёсника, за которым проносился как бы подсвеченный неярким солнцем, а на самом деле ночной лес.

– А тебе что, приключений надо? – усмехнулся Игорь, сидевший в водительском кресле, но руки державший не на штурвале, а на краю приборной доски. Машина шла на автопилоте по давно забитому в память маршруту.

Капитаны возвращались с очередного рейда к польскому стану под Смоленском. Сегодня уничтожили вражеский обоз тяжёлой артиллерии, направлявшийся к лагерю. Взять такой прицел, чтобы все восемь вражеских орудий одновременно оказались на линии огня, не получилось.

Пришлось потратить целых три заряда орудия «Единорога». Зато польские пушки обратились в плазму и невидимую пыль.

А вчера разнесли в пух и прах шесть подвод с порохом. Рвануло знатно!

Поляки, по идее, должны были впасть в отчаяние. Как держать осаду, если у тебя нет огневого зелья и пушек?

Но отчего-то заскучал и Павленко. И сейчас прямо об этом сказал.

– Не то чтобы приключений… – нехотя начал он. – Но как-то просто всё – приехал, пострелял, уехал…

– Вот я и говорю: приключений, – упрямо повторил Воднев.

– Что, сегодня опять прямо в Дорогобуж? – поинтересовался Павленко. – На двор к Морошкину?

– Не, – мотнул головой Игорь. – В лесочке оставим. Время ещё… не то чтобы детское, но кое-какой запас имеется. Прогуляемся до города. Ножками. Заодно и разомнёмся. Может, у тебя и хандра пройдёт.

– Ну, как знаешь, – буркнул Денис. – Ты рулишь, ты начальник…

– Ага, – кивнул Воднев. – Продолжать афонаризм не будем.

Когда вышли из машины на полянку, лесной воздух и впрямь показался необыкновенным.

– Лепота… – протянул Денис.

– Не очень-то расслабляйся, – одёрнул его Игорь.

Включил «брелоком» защитное силовое поле «Единорога». Отломил кончик веточки ближайшего дерева, бросил в сторону машины. Пролетев метра полтора, прутик наткнулся на невидимую преграду и скользнул вниз.