Чтение онлайн

Сказать по правде, офицер немного нервничал. Старик, которого они собирались пощипать, был кордосским искусником. Из-за этого могли возникнуть проблемы. Увы, по своим каналам ничего о личности будущей жертвы узнать не удалось, а официальные запросы привлекут ненужное внимание. Впрочем, ни самому Сервантесу, ни даже Кратосу не приходилось слышать, чтобы искусников пускали в страну с неопломбированным посохом. А это означало, что кордосец не должен был быть очень опасен. Амулеты наверняка есть, но это уже мелочи. И все же червячок сомнения грыз душу: трудно не бояться героя сказок, которыми пугали с пеленок.

Правовой аспект мало заботил офицера. По большому счету он не собирался ничего предпринимать, только поговорить. А значит, в случае чего и привлечь его будет не за что. Если же все получится, то старик точно не побежит никуда жаловаться. Наоборот, будет рад-радешенек, что так легко отделался.

На хозяйку гостиницы маскарад подействовал правильно – она вся сжалась и сейчас же назвала номер комнаты, где остановился кордосец.

А вот и дверь. Сервантес стукнул кулаком сильно, требовательно. Через несколько мгновений, не дожидаясь ответа, ударил еще два раза.

Скрипнула задвижка, и наружу высунулась рыжая голова подростка. Не удостоив пацана даже взглядом, офицер подчеркнуто пренебрежительно оттолкнул его дверью и вошел в небольшую комнату. Судя по тарелкам на столе, искусник с помощником ужинали и конечно же не ожидали вторжения. Это хорошо, это значит, что они сейчас сбиты с толку и соображают плохо. Нужно давить, пока не очухались!

– Посторонних убрать! – скомандовал Сервантес, кивнув на мальчишку.

«Охранники» по заранее оговоренному сценарию тут же вытолкали пацана и вышли сами – нечего им долго маячить, привлекая внимание к своей экипировке и слушая чужие разговоры.

Кратос, согласно своей роли глядя то в пол, то в потолок, обошел комнату по периметру и доложил: «Готово!» После чего тоже вышел. Здесь было слабое место: могло оказаться, что у кордосца вся комната защищена амулетами и тут полно ловушек. Впрочем, это не его дом, а гостиница, так что вероятность невелика.

Тем временем взгляд старика принял осмысленное выражение.

– В чем дело? Вы кто? Что вам нужно? – раздраженно спросил он.

Сервантес позволил себе брезгливо опустить уголок рта, проигнорировав вопросы. Про себя он с радостью отметил: «Нервничает!» Нужно было развивать успех. Бесцеремонно схватив стул, он уселся на него верхом, опершись локтями на спинку, и смерил кордосца тяжелым взглядом.

– Вы проникли в дом покойного и присвоили себе его материальные ценности… – холодно отчеканил офицер, после сделал многозначительную паузу.

Искусник не спешил оправдываться. Впрочем, Сервантес не ждал, что все будет слишком просто. Это был лишь пробный шар. Тем более что глаза у старика забегали, и это не ускользнуло от пристального взгляда. Офицер продолжил:

– Следствие не исключает вашу причастность к гибели владельца дома ллэра Гласуса, а также других граждан Оробоса.

– Полная чушь! – визгливо вскричал старик. – Когда я приехал в деревню, все эти люди уже давным-давно умерли!

Сервантес спрятал улыбку: «Поплыл клиент!» – и, постаравшись изобразить брезгливое выражение лица, поднял ладонь, останавливая поток оправданий:

– Следствие разберется! Пока же, уважаемый, возвращайтесь в пункт временного проживания и ждите указаний! – Оробосец замолчал, но через мгновение веско добавил: – И потрудитесь вернуть награбленное! Наш человек поедет с вами, передадите все ему, он опишет.

Ради этой последней фразы и затевался весь спектакль. По мнению Сервантеса, клиент был готов. Только почему-то сейчас старик посуровел, а испуганный взгляд сменился настороженным прищуром:

– Люди погибли больше года назад, и никому не было никакого дела. Только сегодня утром власти города узнали о трагедии, и вот уже ко мне заявляетесь вы с обвинениями, ссылаясь на какое-то там расследование. Потрудитесь представиться по всей форме, а также предъявить приказ на задержание! Или проваливайте!

Сервантес с досадой выругался про себя – не получилось. Да, кордосец прав: слишком мало времени прошло, так не бывает. Но что было делать? Старик не местный, уедет из города – и ищи-свищи его, а выслеживать, пасти, долго окучивать нет никакой возможности. И с чародейским домом затягивать нельзя, а он гораздо ценнее денег или драгоценностей, которые искусник мог найти внутри. Не получилось взять наскоком – значит, не получилось. Очень жаль. Офицер встал и прошипел сквозь зубы:

– Что ж, не хотите сотрудничать, так пеняйте на себя!

Круто повернувшись на каблуках, он вышел вон.

Лысовка

Утром телега покинула город. За всю дорогу никто не проронил ни слова: Финна все так же боязливо жалась в дальнем углу, Оболиус тоже сидел тихо-тихо, как мышь, в надежде, что учитель забудет про инцидент с мохнаткой. Булька все еще не отошла после лечения и дремала, лишь изредка сонно поводя глазами, а Толлеус в который раз гонял в голове разговор с офицером из гостиницы. Правильно ли он понял? И чем теперь может обернуться все это дело? Может быть, в самом деле следовало подобру-поздорову вернуть монеты? Впрочем, потерять деньги можно легко, а вот получить – трудно. Слишком много нестыковок было в поведении этого следователя. Да и сам он (Толлеус его узнал) – это же сын ллэра Шкатоса – как раз их разговор старик подслушал. Очень странное совпадение.

И на самый крайний случай оставался Никос. Он говорил, что можно обращаться, если будут проблемы с властями Оробоса. Когда совсем прижмет, можно связаться с ним.

В общем, по всем раскладам, реальной опасности не было. И все же искусник нервничал: ситуация его беспокоила. Если отправиться в Рингию прямо сейчас, это будет похоже на попытку бегства. Возможно, и правда стоило еще пожить в деревне, будто ничего не произошло: он честный человек и просто дожидается решения по земле Финны. Пожалуй, так и нужно поступить!

Лысовка встретила путников покосившимися плетнями, раскисшей дорогой и… пепелищем на месте избы Финны. Судя по остывшим углям, пожар случился едва ли не сразу же, как только хозяйка с постояльцами уехала в город. Старушка не плакала, лишь губы ее мелко дрожали.

– Вот ироды окаянные! – наконец прошептала она. – Эх, господин Толлеус… Вот она, родня-то какая!

– Ты, стало быть, думаешь, что староста дом твой спалил? – удивился старик, рассматривая пепелище.

– А то кто ж!

– А может, сама печь не задула и заслонку не закрыла, вот уголек и выскочил? Али молния попала – тоже ведь бывает. Или воры наслушались, будто бы я сокровищ полную телегу из дома Гласуса вывез, и решили ограбить, а когда ничего не нашли, то в сердцах огонь пустили.

Финна с сомнением пожевала губу, потом медленно покачала головой:

– На случайном пожаре вся деревня с ведрами, вот как годков пятнадцать назад. А тута вон одни головешки. Молния-то, оно, конечно, да. Огонь от нее – на загляденье. Вот только моя изба низкая, молниям подавай что повыше. А сарай для сена в два этажа – вот он, целехонек, хоть и косой совсем да гнилой!