Чтение онлайн

Офицер молча вытащил меч из ножен. Чародей хотел сказать, что железяки тут не помогут, как вдруг Сервантес замахнулся, намереваясь одним ударом смахнуть чародею голову. Возможно, в другой ситуации это ему удалось бы, и тогда в комнате стало бы два трупа; проклятие, заготовленное как раз для таких случаев и дремлющее до поры, скользнуло бы по мечу и отомстило убийце. Однако сейчас защита Ренки была усилена и активна, так что вероятный представитель «Недремлющего Ока» умер раньше, чем успел завершить свой подлый удар. Из его рта хлынула кровь, и бездыханное тепло повалилось на пол.

– Твою мать! – выругался охранник.

Похоже, самообладание изменило обычно спокойному воину. Ренки ругался куда более длинно и витиевато, но про себя. То, что произошло, было очень-очень плохо. Что с того, что охранный конструкт был самым обычным, без изъянов и только благодаря ему чародей сейчас жив? Дело не закроют, будет разбирательство, ведь связываться с «Недремлющим Оком» никто не рискнет. Спросят, отчего конструкт сразу убил, а не оглушил, и ответить-то нечего! И это будет лишь при условии, что удастся благополучно добраться до города, потому что где-то недалеко затаился гаденыш. Это ведь его рук дело: Ренки нисколько не сомневался, что Сервантеса взяли под контроль – не сам же он решил зарубить своего. И охранник, канувший во тьму, тоже не по собственной воле отправился на ночную прогулку. Видимо, его уже нет в живых. Что же делать?

Чародей схватился за виски, гоняя в голове разные варианты. Сам он сможет сопротивляться вселению и в случае открытого нападения какое-то время продержится. Но защитить людей не выйдет. Одного – возможно, но не двоих. Так что в любой момент один из них может напасть, подчиняясь чужой воле. Скорее всего, это будет охранник, потому что враг для своей цели наверняка выберет того, кто сильнее и вооружен. Может, убить его прямо сейчас самому? Или убить обоих и удариться в бега, благо Рингия недалеко? Или просто бросить их тут одних и уносить ноги? Нет, если все умрут, то первый подозреваемый – это Ренки. А так они видели, что Сервантес первый напал, и смогут свидетельствовать в пользу горе-чародея. Эх, если бы не разбирательство с привлечением видящих, вполне можно было бы отбрехаться, сочинив что-нибудь правдоподобное. Нет, от «Ока» не убежишь, и врать чревато. Лучше покаяться. Тогда выходит, что убивать никого нельзя.

Ренки принял решение и торопливо стал менять свои защитные конструкты. Теперь если кто-нибудь из своих снова нападет, то просто потеряет сознание. Причем сам чародей попробует прикрыть от вселения охранника. Это и гарантия дополнительной безопасности, и в случае чего тот сможет помочь нести Мильди. Наоборот точно не получится, а пользоваться лошадьми сейчас нельзя – вражеский чародей обойдется без такого подарка.

Задерживаться здесь опасно, но уходить пешком ночью в дождь, отбиваясь от чародейских атак, – это совсем без мозгов надо быть. Нет, нужно окопаться здесь, готовясь утром пробиваться с боем. Жаль, много сил потерял, разбираясь с чарами в комнате с покойником.

Спать больше не ложились – рассевшись в кружок, угрюмо молчали.

Снова забеспокоились конструкты, на этот раз в районе ворот. Ренки тут же проверил – это возвращался сгинувший в ночи охранник. Удивительно, но он все еще был жив. Чародея сейчас больше всего волновал вопрос, управляют им или нет, не несет ли человек на себе хитрое проклятие, которое перекинется на всех, кто окажется близко.

– Все марш по лестнице вверх, смотрите друг за другом! Заметите странное – бегом назад! – скомандовал Ренки и приготовился встречать гуляку.

Охранник появился в дверях лишь через четверть часа. Факела у него не было, с одежды на пол стекала вода.

– Я это… – виновато начал воин и осекся.

Взгляд его остановился на неподвижно лежащем в углу Сервантесе, на брызгах крови на полу, на одиноком чародее.

– Только шелохнись! – сжав зубы, пригрозил Ренки. – Проверять тебя буду. До того даже не дыши!

Воин послушно замер. Только взгляд все еще бегал, обшаривая каждый закуток кухни. Охранник явно нервничал и пытался понять, что здесь произошло, но вел себя адекватно. Наконец проверка закончилась. Чародей милостиво изрек: «Чист», – и крикнул за спину остальным, чтобы спускались.

– Рассказывай, – потребовал Ренки, когда все снова собрались в кухне и расселись в кружок, впрочем, стараясь держаться подальше от вновь прибывшего.

– Да что рассказывать-то? – снова смутился охранник. – Я пошел за какой-нибудь бадьей вниз, как вы и приказали. А потом вдруг до смерти захотелось искупаться. Не знаю, что на меня нашло. Показалось, что сейчас сдохну, если не поплаваю в озере. Ну и потопал. Как наваждение. А потом вдруг прошло, я и к озеру-то спуститься не успел. Хорошо еще, недалеко убрался. И то еле дорогу назад отыскал, темно ведь. И в доме этом пока по стенке лестницу нащупал – шишек себе набил. Вот так как-то… Дурное место здесь. И у вас тут господин Серванес мертвый лежит… Как же так получилось-то?

Ренки только горько махнул рукой:

– Вот так. Тебе повезло живым вернуться, а ему нет. И еще неизвестно, все ли дотянем до рассвета.

Под скрип колес Толлеус цитировал, при этом старательно, но явно не похоже копируя чьи-то интонации:

– Вы должны знать, что умеете делать. Допустим, у вас в жезле есть плетение светляка. И вы думаете, что умеете делать свет. Верно, но только это не все. Если вы способны создать элементарного светляка, значит, вы умеете поддерживать его работу, управлять его мощностью, нагревать, ориентировать в пространстве источник света, гасить другие такие же светляки. И даже, как ни смешно звучит, вы умеете расходовать ману. В любом из случаев, когда вам понадобится сделать что-то из вышеперечисленного, вы можете использовать это плетение. Речь не об эффективности, а о доступности для вас таких умений. И так с каждым плетением, пусть вас не вводит в заблуждение название. Они всегда обладают целым набором свойств, на которые вы можете воздействовать, влияя тем самым на окружающее. Вы должны знать их все!

Закончив длинную речь, искусник замолчал, силясь восстановить сбитое дыхание.

– А я здесь при чем? – удивленно спросил Оболиус. – У меня же нет посоха!

Толлеус одарил ученика презрительным взглядом и демонстративно сплюнул за борт.

– Нет, правда! – не унимался подросток. – Это если бы мне надо было что-то сделать, а специального плетения нет, то тогда я бы использовал другое плетение из своего набора, у которого есть требуемый эффект в дополнительных свойствах. Но я-то все равно сам вязь плету!

– Во-первых, даже если ты делаешь все сам, гораздо быстрее и проще тебе будет создать то плетение, которое ты уже делал, нежели чем когда изобретаешь новое, – сварливо пояснил старик. – Но я-то тебе про другое сейчас толкую, про «во-вторых»! Просто ты мне достался совсем бестолковый и не видишь сути. А суть в том, что когда ты не знаешь, на что опереться, то не исключено, что сможешь найти ответ в своих знаниях по косвенным признакам. Вот поручу я тебе, допустим, костер разжечь с помощью Искусства. Сделаешь? Нет! Вот то-то же! А ведь ты бы мог. Теоретически. Ты же уже освоил светляка, с которого я как раз начал объяснять. Он ярко светит, но в то же время еще и выделяет тепло. Если это плетение доработать или вовсе выделить из него нагревающую функцию и усилить ее, то ты получишь огонь! Так что не спорь, а слушай и думай, больше от тебя ничего не требуется.

За таким поучительным разговором искусники добрались до ворот чародейского замка. Оболиус уже сбился со счета, сколько раз он сюда ездил. Скоро лошадь дорогу выучит так, что можно будет вообще не направлять – сама привезет. Сегодня Толлеус планировал, как он выразился, «прибраться», чтобы в замке не было следов Искусства. Конечно, кто ищет – найдет, но хотя бы чтобы не было действующих плетений. Глядишь, когда приедет кто-нибудь из Боротона, не обратят внимания.

Прямо у ворот парочку поджидал неприятный сюрприз. Створки более не скрепляли искусные нити, зато в истинном зрении удалось обнаружить несколько бесхозных конструктов. А еще следов лошадиных подков стало до неприличия много.