Чтение онлайн

Кричать Никосу: «Караул, спасите, помогите!» – рановато. И стыдно. Пускай старик по-прежнему считал, что не сделал ничего предосудительного, но это смотря с какого бока любоваться. С определенного ракурса ситуация не самая красивая. Так что призывы о помощи стоит оставить на крайний случай. Кто знает, на каком счету Никос у «Недремлющего Ока»? Сможет ли он помочь, даже если захочет?

Есть ли шанс оправдаться? В чародейском доме был, это верно. Стоит сознаться сразу, тем более что наследил изрядно. Но ведь не по злому умыслу, не с целью наживы, а по просьбе местных жителей, чтобы узнать о судьбе чародея и пропавших односельчан. Это чистая правда, и свидетели есть. Вот болтать о том, что «все добро вывез», не стоило, это деревенские припомнят сразу. И объяснить, отчего тело чародея не привез, будет непросто. Даже самому непонятно, что за блажь нашла.

Взял серебро из сундука, чтобы не пропало, намереваясь передать властям? Это звучит совсем неубедительно, никто не поверит. Тем более что представитель власти приходил и ушел ни с чем. Правда, тут есть спасительная зацепка – гости не представились и свои документы так и не показали.

Сумеют оробосцы выставить все в выгодном им свете? Конечно, сумеют. Если за дело возьмется опытный адвокат, он разобьет любые доводы и докажет, что черное – это белое и наоборот. А для своей защиты вряд ли удастся нанять кого-то, кто не уступит настойчивым просьбам «Недремлющего Ока».

Правда, это все при условии, если защита будет проходить в форме обычного диалога. Возможно, в стране чародеев все гораздо проще: залез в голову подозреваемого и узнал все, что надо, – как оно было, о чем думал и так далее.

Старик вздохнул: для точного прогнозирования ему катастрофически не хватало знаний местных реалий и законов. Не исключено, что он на самом деле нарушил их целую кучу и достоин самого строгого наказания. Выходит, что? Бежать? Ехать в Боротон с повинной? Пустить все на самотек?

Ох, такие волнения – не для человека, давно перешагнувшего столетний рубеж!

Ученик искусника внимательно прислушивался, затаившись под высоким крыльцом. Дом, в котором они с учителем нынче квартировали, был совсем новый и очень большой. Его строили на перспективу, чтобы увеличивающееся семейство без проблем разместилось в нем. Уже сейчас за юбку Трошки, молодой толстухи, держался пацаненок лет пяти, а на руках у нее гулил младенец, завернутый в серую пеленку. И это явно не предел. Вдобавок в дальней комнате доживал свой век парализованный старик, однако, несмотря на все это, пока что в доме нашлась комната для денежного постояльца.

Оболиус прятался под крыльцом не просто так – он ждал, когда хозяйка выйдет во двор, чтобы сейчас же молнией метнуться в кухню и стащить пару калачей. Здешние порядки были совсем иные, нежели в избушке старой Финны. Бабка готовила часто, лишь бы было из чего. Как правило, это «хоть что-нибудь» не баловало разнообразием и нередко страдало отсутствием того или иного необходимого ингредиента. Причем в силу возраста старушка порой забывала про горшок на огне, и похлебка подгорала. В кладовой у Трошки, наоборот, продуктов хватало. К приготовлению пищи у нее был явный талант, но зато делала она это нечасто. Точнее, один раз в день к ужину стол сервировался сразу многими блюдами, начиная с наваристых щей и заканчивая квашеной капустой из погреба. Также из печи появлялся румяный каравай. Вставая затемно, хозяин дома дожевывал вчерашний хлеб и отправлялся на весь день пасти стадо. Трошка, оставшись одна на внушительном хозяйстве, вдобавок с двумя малышами на руках, о еде до вечера не вспоминала, обходясь парой крынок молока.

К удивлению Оболиуса, старый искусник безропотно принял такой график и не жаловался, наедаясь от пуза на ночь, а дневные часы коротая за не очень понятной ученику работой с артефактами. Рыжего мальчишку такая система питания категорически не устраивала: он начинал мечтать о еде с самого утра. На его беду, Трошка, в отличие от Финны, абсолютно не признавала за Оболиусом какого-то особого статуса, безжалостно гоняя его точно так же, как любого другого пацана, который пробирался в ее огород за горохом али яблоками. Напротив, ученика Толлеуса она почитала за лентяя и бездаря, норовя отвесить подзатыльник при любой возможности. В такой ситуации просить у нее что-нибудь из запасов было глупо. Но и демонстрировать свои таланты искусника взрослым он благоразумно не спешил. Сверстники – это одно, здоровые мужики или их жены – совсем другое. Именно поэтому юный искусник ежедневно часами бдел под крыльцом или в сенях за дверью, чтобы совершить отчаянный рывок в кладовую и украсть что-нибудь съедобное или хотя бы, давясь и захлебываясь, по-быстрому выглотать полкувшина еще теплого молока. Сегодня был особенный день – сегодня Трошка ни с того ни с сего с самого утра взялась месить тесто и к полудню напекла целую гору калачей, запах которых сводил Оболиуса с ума.

Хозяйка не была полной дурой и прекрасно понимала, что за румяными красавцами, сложенными горой на подносе, нужен глаз да глаз.

Было бы идеально, если что-нибудь выманит Трошку во двор: соседка ли позовет обсудить новую сплетню, али боров вырвется из загона и начнет топтать грядки… Как назло, именно сегодня ничего такого не случилось. Рыжик, глотая слюну, с завистью вспоминал творения своего учителя. Например, в Широтоне он сделал невидимую искусную гусеницу, которая утаскивала нечистоты из уборной в сточную канаву, предварительно скрывая их от взгляда простого обывателя. Вот бы и здесь так – заключить поднос с пирогами в сферу невидимости, которая вынесет его на улицу прямо в руки довольного Оболиуса! Увы, подобный уровень Искусства был для юного ученика недоступен. Но он твердо дал себе зарок овладеть подобными трюками в будущем – очень полезная вещь. Особенно для воровства вкусностей!

Другой способ – выпустить борова – был чреват наказанием. Одно дело, когда тот сам подроет столб или выломает пару изрядно погрызенных жердей, и совсем другое – когда калитка в загон окажется не заперта. Впрочем, Оболиус потихоньку настраивался совершить эту акцию вредительства. Калачи того стоили!

Внезапно через распахнутые ворота во двор заглянул Креп. Он вертел головой, явно кого-то выискивая, после чего направился в дом. Рыжик услышал, как его недруг спросил господина Толлеуса. А когда узнал, что тот в отъезде (старик на самом деле укатил в Боротон для консультации с адвокатом), то поинтересовался и про Оболиуса, к немалому удивлению последнего.

Ночной вояж мальчишек в чародейский дом что-то поменял в их отношениях. Конечно, друзьями они не стали, но теперь явно относились друг к другу с большим уважением.

Когда вожак деревенских подростков вышел во двор, ученик искусника на мгновение высунул голову из укрытия, обозначая себя. Молча кивнув, Креп втиснулся под крыльцо. «Калачи!» – одними губами прошептал Оболиус. Мальчишки обменялись понимающими взглядами. Конечно, будущий староста уже перешагнул тот возраст, когда не зазорно забраться в чужой огород за сливами или устроить иную проказу, но чарующий запах свежей сдобы оправдывал многое.

Рыжик остался караулить на своем посту, а белобрысый скользнул к выходу. Не прошло и четверти часа, как со стороны улицы раздался какой-то шум, и во двор ворвалась отчаянно ревущая корова, преследуемая парой босоногих пастушков. Корову явно поразило бешенство, так как она периодически странно подпрыгивала, абсолютно не реагируя на увещевания мальчишек. Через мгновение она и вовсе ломанулась в сарай, круша все на своем пути и распугивая кур, которые флегматично рылись в навозной куче.

Трошка уже стояла на крыльце, понося незадачливых пастухов на чем свет стоит. Однако сама помогать им не спешила, хотя весь расчет малолетних налетчиков строился именно на этом. Оболиус с досадой сжал зубы: незаметно проскочить за спиной хозяйки в дом не представлялось возможным. Причем дело осложнялось тем, что также нельзя было попадаться на глаза старшему отпрыску Трошки, который остался где-то в доме и сейчас же разболтает матери, если увидит Оболиуса с подносом калачей в руках.

Была и другая проблема: Трошка появилась на крыльце не сразу после начала переполоха. Это могло означать, что вожделенный поднос сейчас убран куда-то высоко, чтобы калачи не растащили собственные домочадцы. Юному искуснику с его невеликим ростом достать будет непросто.

«Натянуть нить поперек крыльца, чтобы она упала в грязь и пошла переодеваться? Обрушить поленницу, выдернув нитью несколько чурок, чтобы жадная толстуха не вытерпела и лично принялась наводить порядок?» – роились мысли в голове подростка, но он с досадой отвергал их все – не годится! Он так ничего и не придумал, а между тем корова была наконец изгнана сначала из сарая, а потом за ворота.