Чтение онлайн

– Кажется, да, – откликнулась я рассеянно. И вспомнила, как с ножом обращался Лайзо – образ нарисовался зловещий. – Значит, убийца мистически силён и ловок? И как можно не заметить такого атлета?

Эллис моргнул – и рассмеялся.

– Святая наивность! Готов спорить, что вы про младшего отпрыска Маноле подумали, – и он подмигнул мне. – Нет, Лайзо берёт меткостью, даже ему не под силу убить человека со спины, ударом под лопатку. Спереди, в глаз или в шею – другое дело… Нет, я хотел сказать, что убийца очень хитёр. Вы сегодня назвали меня призраком, но это он, подобно бестелесному духу, прошёл среди циркачей, никем не замеченный, и украл один нож у метателей, брата и сестры Томпкинсов. Затем приблизился к Барнабе Конделло, не возбудив у него никаких подозрений, бесстрастно воткнул бедняге нож под лопатку – и, наконец, ретировался. Маловероятно, слишком маловероятно! – раздражённо повысил голос детектив. – Для чужака – и вовсе невозможно. Выходит, что убийца или его сообщник – один из циркачей. Но мисс Ишервуд поручилась за каждого из своих товарищей. Да и деньги… Что-то не сходится.

– Вы, кажется, доверяете мисс Ишервуд, – заметила я.

Получилось несколько ревниво, и от внимания Эллиса это, разумеется, не ускользнуло.

– Не то чтобы всецело, – улыбнулся он. – С моей профессией верить кому-то – непозволительная роскошь. Разве что Лайзо, ну, и ещё одному удивительному человеку… Но дело в том, что как раз тогда, когда убили Конделло, я имел беседу с мисс Ишервуд в Управлении спокойствия. Она, разумеется, может быть в сговоре с убийцей… но не многовато ли тогда у него сообщников?

– Может, вся труппа? – предположила я наобум.

Эллис, надо отдать ему должное, не стал насмехаться надо мною или кричать «Абсурд!», как делали сыщики из романов Игнасиуса Монро. Он нехорошо сощурился и пообещал подумать. А когда прощался, попросил напоследок:

– К мисс Ишервуд присмотритесь. Я ей намекнул, что-де лишь ваше заступничество и свидетельство спасло её лично и других циркачей от обвинений в убийстве. В какой-то степени это так: вы ведь добились, чтоб маркиз Рокпорт обратил на дело самое пристальное внимание, а расследование и вовсе препоручил мне. Так что не удивлюсь, если Фея Ночи наведается к вам, дабы лично выразить благодарность. И…

Он многозначительно умолк. Я подождала немного, наблюдая за тем, как детектив кутается в потрёпанный пиджак и наматывает на шею подаренный Мадлен шарф, а затем не выдержала.

– Что значит «и»?

– А вот что хотите, то и значит. Импровизируйте. Вам я доверяю, – сообщил он – и сбежал по ступеням.

Я же, сопоставив это с тем, что Эллис сказал раньше, почувствовала, что щёки у меня вспыхнули. Ведь выходило, что из всех-всех он доверял только Лайзо, которого воспитал, как младшего брата… и мне.

Домой я возвращалась в самом пасмурном состоянии духа. Были виной тому воспоминания о Душителе или дурные предчувствия – сложно сказать, но моё состояние не укрылось от Лайзо. И когда он спросил, что со мною, я – не иначе, от растерянности – эхом откликнулась:

– А с тобой?

К счастью, прозвучало это не как поддразнивание, а искренне, беспомощно и беспокойно. И более того, случайный вопрос попал в цель. Лайзо помрачнел, и руки у него напряглись; машина поехала медленнее.

– Ругаю себя, – признался он. – Нужен был мне этот грог, я и не замёрз-то… Да и с Салливаном мы не такие уж приятели. А тут словно дёрнуло что-то. Уже потом, когда Эллис подбежал с вопросами, я подумал, не новый ли повар сунул свой длинный нос в разговор, который его не касается. И знаете, что, Виржиния? – Его интонации в этот момент до странного, щемящего чувства в груди напомнили детектива. – Я попытался взглянуть на гостя, ну, по-своему. И ничего не увидел.

Я представила Рене Мирея в ряду особых людей – людей ли? Сэран, Валх, Алвен, святой Кир Эйвонский, Абени, леди Милдред из снов, Зельда с её пророческим трансом, наконец, сам Лайзо… И среди них – вздорный рыжий повар из Марсовии?

Быть того не может. Просто не верю.

– Наверное, шпионил кто-то другой, – вслух ответила я.

– Скорее всего, – протянул Лайзо задумчиво. – Не бойся. Дважды меня врасплох не застанут.

И хотелось бы верить ему, однако врождённая осторожность возобладала над доводами влюблённого сердца. Всюду мерещились опасности и враги, даже под крышей собственного дома. Мистер Чемберс, сонный и бледный, встретил меня на пороге и забрал пальто. Время стояло позднее, и почти все обитатели особняка уже спали. Повсюду царила тишина, нарушаемая лишь заполошным тиканьем часов в голубой гостиной; свет почти нигде не горел. Я замешкалась на лестнице, привыкая к полумраку – и едва не закричала, увидев у дверей, ведущих в комнаты для прислуги, Джула. А ведь сложно не заметить на фоне голой стены долговязого красно-рыжего мужчину в белой рубашке…

– Доброй ночи, – поздоровался он первым, как всегда, не называя меня по имени и не используя иных обезличенных обращений, вроде «мэм» или «миледи». Говорил он тихо, но низкий тембр вызывал щекочущую лёгкость в голове, как при взгляде с большой высоты. – Я вас напугал. Прошу прощения. Клэр где-то забыл книгу, я ищу её.

Джул моргнул, отводя взгляд в сторону, и это словно разбило заклятие страха. Я вспомнила, как много раз столь же внезапно сталкивалась с дядиным камердинером, как он подобным образом оправдывался, иногда оговариваясь и называя Клэра по имени… Видимо, сегодня и правда выдался слишком суетный, тревожный день.

– Ступайте, – кивнула я благосклонно. Джул сдвинулся с места. – Хотя нет, погодите… – Он замер. – Вечером в кофейню, уже после закрытия, наведался посторонний. Ничего плохого не произошло, и дядю, разумеется, беспокоить не стоит…

Я не договорила, не зная, о чём, собственно, собираюсь попросить или предупредить. Джул же, словно так и надо, отвесил короткий поклон:

– Сюда чужие не входили. И не войдут.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась я. – К тому же мистер Чемберс запер двери на моих глазах. Доброй ночи.

Так закончился этот странный диалог. Впрочем, и Лайзо, и дядин камердинер оказались правы: ни тогда, ни на следующий день никакие незваные гости не пробирались ни в «Старое гнездо», ни в особняк на Спэрроу-плейс.

Всё было спокойно.

Первый сигнальный огонь грядущего хаоса вспыхнул в самом начале апреля. Георг, случайно или умышленно, сболтнул лишнего, и достопамятное «яблоко позора» с необъяснимой скоростью покорило умы посетителей кофейни. Мирей, услышав это название, сначала лишь передёрнул плечами с мнимым безразличием, но с каждым новым упоминанием становился всё мрачнее, пока наконец дрожащими руками не расколотил две тарелки и блюдце: заядлые шутники, как правило, обладают весьма тонкой нервной организацией и обострённым чувством собственного достоинства. Редко кто способен посмеяться над собою, а уж бестрепетно вынести, когда его шалость оборачивается против него же…

– Полно так на меня коситься, – снисходительно посоветовал Георг, не отвлекаясь от таинства приготовления «закалённого кофе»: для этого напитка несколько зёрен положено прожарить в турке перед тем, как добавить молотого кофе и воды. Чуть зазеваешься – и вместо благородного вкуса и аромата получишь мерзкий горелый душок. – В конце концов, не я додумался так обозвать ваше «яблоко позора», мистер Мирей.

Повар от очередного надругательства над своим шедевром побледнел и пошатнулся, и, готова поклясться, притом нисколько не разыгрывая нас.

– А кто же? – слабым голосом спросил он.

Я попыталась взять вину на себя и предотвратить катастрофу, но слишком резко вдохнула пряный воздух и раскашлялась, Георг, явно веселясь, ответил:

– Мистер Норманн. Вы его наверняка знаете по газетам как детектива Эллиса, – подмигнул он. – Если Небеса будут милостивы – скоро познакомитесь лично.

Вероятно, ему показалась смешной мысль свести двух своих врагов, два источника вечного беспокойства, но меня она ужаснула.

– Спаси нас и убереги, святой Кир Эйвонский, – прошептала я с жаром, выходя в коридор. – Чтоб они никогда не встретились и не зацепились друг за друга…