Чтение онлайн

Мастер бережно, почти робко взял букетик, прикрывая его второй ладонью от чужих глаз, словно свечной огонёк – от ветра. В этом жесте было столько любви, что сердце дрогнуло. Наблюдение за людьми, пережившими и переросшими тяжёлую потерю, от которой со временем осталось только неяркое светлое чувство сродни благодарности, само по себе приносит боль.

Ту, что делает нас немного лучше, как хочется надеяться.

– Спасибо, – рассеянно произнёс Горацио Монк, слегка щурясь. – Честно признаться, она никак не представлялась. Я же называл её Та Дама, иногда – Та Самая. И где же вы познакомились с нею?

– Там же, откуда взялись эти цветы, – указала я веером на букетик, и мастер вздрогнул. – Ох, прошу прощения, я не хотела вас ввести в заблуждение или напугать! Но я думаю, что тот ваш подарок для жены давно забрала земля. А этот… Вы ведь видели недавно сон о тех самых цветах?

Старик кивнул:

– Да, около двадцатого числа. Я запомнил дату, поскольку весь день был сам не свой, и пришлось даже отослать птичку Дженнет домой, к родителям. Что ж, я понял, что вы имели в виду, леди Виржиния. И я повидал в жизни довольно, чтоб не отмести ваши слова с насмешкой, а поверить. Я помогу вам встретиться с той дамой. Оставьте мне ваш адрес и ждите записки, я дам знать, когда нужная вам особа появятся. Если верить моему чутью – а оно меня прежде не подводило – ждать придётся недолго.

Вернулась мисс Блэк. Мы с мистером Монком поговорили ещё немного, не затрагивая острых тем. Он пил свой чай с бренди и нет-нет да и поглядывал на блеклый букетик, я же рассуждала о моде, в основном повторяя услышанное в мастерской миссис Эттвуд. Спустя некоторое время, когда приличия были соблюдены, мастер записал мой адрес и вслух – для мисс Блэк, верно – пообещал отправить, что должно, в нужный срок. На том мы и расстались. Он любезно проводил нас до границ своего скромного сада, где в автомобиле уже ждал Лайзо.

– Я всё думал, стоит ли говорить кое-что или нет, – произнёс вдруг мистер Монк, когда мы с Мадлен уже сели в салон, и оставалось только захлопнуть дверь. – Но, возможно, вы найдёте смысл в этом, коль от меня он ускользает… Та Дама долгие годы заказывала цветы. «Для кого?» – спрашивал я её, и она неизменно отвечала: «Для себя». Но два… или три, что ли, года назад она начала говорить иначе. «Для моей подруги».

Я прижала пальцы к губам, чтобы подавить вскрик.

– Даже… даже так?

Мистер Монк отвернулся; взгляд его был устремлён вдаль – вряд ли на чёрные ветви яблонь, готовые пробудиться от зимнего сна и брызнуть зеленью, и не на синее небо за ними.

– И цветы она заказывала разные, просила только сделать поярче. Я как-то спросил, только чтоб не молчать за стойкой: «Та подруга, верно, была вам очень дорога?». И она сказала: «Дороже всех»… Я просто подумал, что стоило бы вам это рассказать, леди Виржиния. Всего доброго.

Последние слова Горацио Монка погрузили меня в престранное состояние. С одной стороны, я не могла очнуться от раздумий, с другой – сосредоточиться на чём-либо тоже не получалось. Ехать в кофейню в таком расположении духа не было ни малейшего смысла. Потому когда Лайзо предложил «сделать крюк, да побольше», что буквально означало – кататься по городу, пока это не наскучит, я без промедления согласилась.

– Дороги сегодня точно узлом завязаны, – пробормотал он через некоторое время.

Мы как раз выехали на довольно широкую улицу, но вынужденно свернули в проулок: путь нам преградил развернувшийся поперёк движения автомобиль, с хозяином которого бранился в полный голос торговец-тележечник. Опрокинутый котёл на мостовой и треснутый борт тележки, видно, и явились камнем преткновения. Вокруг собралось уже порядочно зевак, и среди них выделялась до безвкусицы богато нарядившаяся женщина, ярко-рыжая, очень маленького роста. Она хлопала в ладони и смеялась в голос; высокий белокурый спутник – то ли слуга, то ли скромно одетый кавалер – поправлял сползшую с её плеча накидку, отороченную мехом.

Пара показалась мне знакомой… Мы уже встречались где-то?

– Что с дорогами? Они запружены? – усилием воли попыталась вырваться я из плена бессвязных размышлений.

Лайзо качнул головой неопределённо.

– Говорю, словно ведут нас куда-то, – сказал он, и в его голосе проскользнули лукавые, подначивающие нотки.

Это несколько привело меня в чувство.

«Ведут», вы только послушайте!

Нет, предположим, мне доводилось сталкиваться и с призраками, и с духами, и с приворотным колдовством, и с пророческими снами, и даже с ожившими картинами. Но дороги, обладающие собственной волей? Никогда не поверю!

Мэдди хихикнула в ладошку; видимо, выражение лица у меня сделалось презабавное.

– Где мы сейчас?

– В Ист-Хилл, ещё немного, и к ипподрому выберемся, – нахмурился Лайзо. – Может, у Дэйзи-Раунд свернуть, там можно срезать путь…

Я мысленно представила карту города – и меня осенило.

– Так здесь же неподалёку амфитеатр Эшли! Вот потому-то и мерещится нечто мистическое в совершенно обыкновенной поездке! Ещё и после визита к бывшему похоронных дел мастеру… Что ж, давайте проедем мимо амфитеатра – и убедимся, что ничего, да простят Небеса, оккультного и сверхъестественного в дорогах нет, а виной всему разыгравшееся воображение.

– Молодой красавице упрямство к лицу, – едва слышно заметил Лайзо, однако послушно повернул в сторону амфитеатра.

Я сочла за лучшее сделать вид, что не заметила его шутки; Мадлен же, отвернувшись к окну, подрагивала от смеха.

К амфитеатру Эшли мы выехали с противоположной стороны, не к площади, а к пустырям, вдоль которых тянулись здания, похожие на казармы. Часть из них выглядела заброшенными, у других стояли шатры и навесы; жилая половина была огорожена временным заслоном из повозок, автомобилей, деревянных щитов и жердей. Всё это создавало впечатление хаоса, и вместе с тем – какой-то диковатой прелести, очарования бесприютности. В одном из сооружений издали угадывался загон для лошадей; ближний расписной фургон напоминал старинную шкатулку с украшениями – облупившаяся «позолота» на боках, узорчатая крыша…

«Вот видите – никаких злодейств, интуиция над тобой пошутила», – хотела я было сказать Лайзо, но тут заметила, что на огороженной территории царит лихорадочное, тревожное оживление.

Обитатели лагеря сновали туда-сюда беспорядочно и беспокойно, точно осы вокруг сбитого на землю и облитого водой гнезда. Повинуясь знаку, Лайзо остановил машину; некоторое время мы выжидали, причём никто, включая меня саму, не смог бы сказать, чего именно. Перевалился через ограду гибкий поджарый мужчина, сполз, скрючился, обнимая себя за колени; казалось, что он сотрясался от рыданий. Затем показались у импровизированных «ворот» между двумя повозками ещё несколько человек, в одном из которых я издали узнала альрава-берейтора Салиха. Немолодого, но щегольски одетого мужчину мне приходилось уже встречать, а вот третьего, сгорбленного, едва ноги волочащего старика я, кажется, видела впервые. Щёголь, очевидно, тоже был циркачом, по крайней мере, с Салихом он вёл себя панибратски, в то время как с немолодым спутником держался очень почтительно, как подмастерье с наставником. Чуть поодаль, на дороге, где начиналась полоса деревьев, стоял кэб; Салих с приятелем подвели к нему старика и помогли сесть, затем подали вещи – небольшой саквояж и трость с массивной ручкой.

А я смотрела на них – и не могла понять, отчего меня пробирает холодом.

– Не нравится мне это, – произнёс Лайзо негромко, и зелень его глаз стала ярче. – Поедем отсюда.

Я хотела согласиться уже, но тут заметила ещё одного человека у прохода между повозками и попросила:

– Нет, погоди.

Лайзо проследил за моим взглядом и беззвучно рассмеялся:

– Надо же, Илоро тут! Подождите, я с ним переброшусь словом-другим.

Наша «Железная Минни» стояла таким образом, что от лагеря циркачей её не особенно-то и было видно из-за угла заброшенных казарм, поэтому я согласилась. Мэдди подобралась, словно готовясь к нападению; то ли её разволновало неожиданное появление детектива там, где мы никак не ожидали его встретить, то ли беспорядок и оживление, царившее среди ярких шатров и повозок… Скорее, последнее, потому что она несколько успокоилась, когда Лайзо и Эллис, немного поговорив между собою, вместе направились к автомобилю.