Чтение онлайн

– Любопытно. Давайте вначале кино... Когда успели пленку-то проявить? Тоже в полете?
– хохотнул Греськов, а начштаба поддержал его саркастической усмешкой. Типа: «Ну, что с дурачка взять-то?»...

– Если вам так проще понять, то пусть будет в полете. Хотя все, на самом деле, сделано на иных, вам не знакомым, принципах. Новое слово в советской науке. Большего сказать не могу.

Да, не только Греськов, но и вообще никто на аэродроме не знал, что я из будущего. Ну, разумеется, Оля и Денисенко знали, а Оля там и вообще побывала. Легенда для всех остальных была предусмотрена такая, что мой МИ-28МН, его боеприпасы и все девайсы при нем - суть есть новейшее секретное оружие, вундервафля каких свет не видал. Тем же и объясняются мои награды. Это к Олиной «Отваге» относились более с пониманием, в соседней части таких девушек-летчиц было немало. Причем, не только с «Отвагами», но и со «Звездами» и «Знаменами». Да, рядом дислоцировался один из полков знаменитых наших «Ночных ведьм», летавших на не менее знаменитых У-2 [2].

– Да, я понимаю. Не мальчик. Показывайте и говорите, что можно.

– Вот смотрите... Это мы с капитаном Усатовой завалили четыре «Мессера». Именно поэтому я утром и отказался от сопровождение истребителями.

На экране планшета оба командира увидели тот скоротечный бой и... Оба онемели! Чтобы так лихо, в течение нескольких секунд во встречном бою и практически без маневрирования, завалить четверку скоростных истребителей это... Просто невероятно!!!

– Вот тут мы подходим к аэродрому Сольцы. Заходим с северо-востока, солнце слева от нас. Зависаем на расстоянии чуть полутора километров от ближней нам границы аэродрома.

– Зависаете? На какой высоте? Вижу, что низко.

– Да, вы же вдели, как мы взлетали и садились. Мы можем и зависнуть. В этом случае мы были на высоте около 25 метров. Поэтому зенитки мне были не страшны. Во-первых, достаточно далеко, а во-вторых, они меня попросту не видели из-за деревьев.

– Угу... Продолжайте.

– Обратите внимание на характерные ориентиры. Вот... И вот... И еще вот... Если есть кто из летчиков, кто летал на Сольцы, то для пущего быстрого подтверждения можно сделать фотоснимок с экрана и показать ему.

– Я летал. Летом еще. Ориентиры знакомы - подал голос начштаба, а Греськов кивнул, принимая свидетельство.

– А вот, собственно, и сама атака...

Оба офицера не отрываясь смотрели на экран и было видно насколько впечатлило их увиденное на нем. Не планшет, который для этого времени являлся гораздо большим чудом, да еще и с цветным экраном с разрешением, которого здесь, в этом времени, еще и не знали, а именно картина происходящего!

– А теперь покажу результаты сканирования. Вот это - непосредственно перед атакой. Эти метки - сами самолеты. Их мы обстреляли 30-миллиметровыми осколочно-фугасными снарядами. Всего было израсходовано 250 штук, по 5-6 снарядов на каждую единичную цель. Вот их метки. Всего целей, т.е. самолетов врага, было 37. Вот метка об их числе.

Я уже начал беспокоиться, как бы у офицеров чего в голове не повредилось. Настолько у них был ошарашенный вид...

– Вы хотите сказать, что все 250 снарядов попали в цель?

– Не все. Некоторые наверняка попадали рядом. Но этого было достаточно, чтобы как минимум повредить самолет осколками или фугасным воздействием. Но в каждой очереди их 4-5 снарядов по каждому самолету минимум одно попадание было. А это неизбежные фатальные разрушения и пожары. Которые спустя несколько секунд и тушить было некому. Сожгли мы их ракетами.

– Да, про результат работы ракетами расскажите.

– Как взрываются ваши РС-82 вы оба знаете. Здесь же - спецбоеприпасы и площадь поражения ими прилично больше. Плюс термобарическое воздействие. Хорошие пожары после попадания каждой ракеты неизбежны. Что вы и наблюдали на видео... простите... на киносъемке...

Затем я переключил на скрин сканера уже после нанесения удара по аэродрому.

– Вот, обратите внимание на отсутствие практически всех меток назначенных целей. Эти цели просто перестали существовать.

Все равно ни Греськов, ни начштаб не могли в это поверить. Ведь они готовились к налету на Сольцы, они знали, что из этого вылета может не вернуться большое количество самолетов. Они просчитывали маршруты подхода, тактику атаки, и прикидывали как будут отходить. Работе их не позавидуешь. А тут один ухарь со своей ухариной слетал чуть ли не на прогулку и расфигачил целый очень хорошо охраняемый аэродром.

И ушел безнаказанно!!!

Да так НЕ БЫВАЕТ!!! Но оно - ЕСТЬ!!!...

Наши отразили налет. Обратно удалось вернуться только 26 немецким самолетам и из них это были 21 истребитель и 5 бомбардировщиков. 386 сбитых немецких машин - таков был исход того боя. Однако, и нам он достался большой кровью. Были сбиты 132 наших истребителя и 31 штурмовик, которые тоже поднялись в воздух в качестве истребителей. А куда деваться-то? Подняли всех, кто мог хотя бы подавлять противника огнем. Не встали на крыло только наши «ведьмочки», но им там в собачьей свалке и делать было нечего.

И такие потери стали возможны лишь потому, что в строю в той армаде немцев осталось большинство истребителей, а они мальчиками для битья не были и огрызались с диким остервенением. Таким образом наши с немцами разошлись практически один к одному.

Что касается меня, то расстреляв весь свой боезапас я вышел из боя еще до прибытия наших самолетов, уступив эстафету уже им. Слетать на базу, дозаправиться-довооружиться и вернуться обратно в бой уже не успевал, да и догонять оставшихся и подранков не та у меня скорость. Но зато в качестве РЭБ мне не было равных: «Вставай страна огромная» не смолкала в наушниках немцев все то время, пока шел бой наших с ними. При этом иногда выключал песню и кричал на их волне, что мол они все там пассивные педики, придурки, свинособаки и, вообще, встретимся над Германией. И вновь врубал песню. Немцев это явно бесило и наверняка приводило к тому, что на эмоциях они допускали всевозможные ошибки и, либо попадали под огонь пушек и пулеметов наших самолетов, либо даже сталкивались и сами со своими и, наверное, с нашими. В небе над Новгородчиной было очень тесно!

– Дяденька летчик! Да что ж мы-то не атакуем?
– пищали во второй кабине девчата.

– Нечем атаковать. Патроны кончились, сбегать некому...

– Я сбегаю, товарищ летч... ой... да, ну вас..
– попалась на шутку одна из них.

Вообще, удивительно было, что таких пигалиц брали в боевую авиацию, да еще и ночную. Им бы еще в куклы играть, а они немцев бомбят. И неплохо бомбят, надо сказать.

И тут одна из "ведьмочек" выдала, увидев вывалившийся из свалки немецкий истребитель, который закладывал вираж, очевидно собираясь атаковать кого-то из наших.

– Тараньте его, товарищ летчик!!! Тараньте!

– Ты что сдурела там? Отставить таран!

А немец, тот которого мне и предлагалось таранить, видимо заметил нашего «Мишку» и сам пошел в атаку. Идти-то атаковать он может, но вот летать боком - нет. И теплоловушек у него нет. И, наверное, надо было бы видеть его лицо, когда цель, перед тем развернувшаяся к нему носом, вдруг полетела боком, да еще и расцветилась султаном огненных стрел. И то ли попал не стрелявший немец, то ли я по нему стрелял - вот уж ему загадка. «Мессер» проскочил, разумеется, мимо, а я спикировал от греха к земле и уже там тихонечко притаился на фоне зимнего леса. Вися над ним, конечно же, на сотне метров, чтобы не поднимать снежную пыль и не выдавать себя зрительно.