Чтение онлайн

— Повремените, сын мой, ввязаться в драку мы всегда успеем, — остановил меня отец Никон.

— А как же преимущество первого удара? — возразил я.

— В вас говорит адреналин, так что успокойтесь. У нас есть замечательная возможность получше изучить противника. Держите глаза широко открытыми и анализируйте все, что видите.

Я согласно кивнул и скомандовал:

— Внимание, атакуем только по моей команде!

Теперь я мог рассмотреть этих чудовищ во всей их звериной красе. Массивные тела венчали уродливые, как у нетопырей, головы с изогнутым клювом на конце. Из боков выходили два перепончатых крыла, а сзади болтался хвост-обрубок. Но наибольшее впечатление на меня произвели их короткие пятипалые лапы с устрашающими крючьями когтей. Именно из этих когтей пыжи мастерили свои знаменитые ножи. Я видел их в деле, так что мне было легко представить, что будет, если симурги пустят в ход это оружие, данное им природой.

Судя по замашкам, вожаком стаи был птерозавр с широкой белой полосой на шее. Он был единственным, кто не замер соляным столбом, и проявлял признаки активности. Вожак время от времени подпрыгивал на задних лапах, будто пританцовывал в такт слышимой только ему мелодии, и издавал гортанное: «Карр-карр!».

— А вот теперь можно, — шепнул капеллан.

— Слушай мою команду — вали чертовых куриц! — заорал я не своим голосом и выстрелил в брюхо симургу, что стоял аккурат напротив меня.

Птерозавр захрипел, выгнулся дугой и замертво плюхнулся на землю. Раздался выстрел Циклопа, и на бок завалился его сосед. Еще одного мутант только ранил. Выстрел черканул симурга по макушке, из которой пошел черный дымок. А закончил дело Комендант. Он мигом подскочил к раненому и несколько раз пырнул ножичком в шею.

— Игру ведет команда водовозов! Она демонстрируют высокую технику и голевое чутье! Трибуны рукоплещут и ревут! — вообразив себя спортивным комментатором, проорал я.

Но, как оказалось, до полной победы было еще далеко.

Два оставшихся в живых симурга, среди которых был и вожак, взвились в небо и исчезли из вида. И тут я допустил непросительную ошибку — расслабился и опустил ствол к земле. Едва это случилось, как кто-то крепко схватил меня сзади за плечи, оторвал от земли и понес. От неожиданности «Люгер» выскользнул из моих пальцев и улетел куда-то в сторону. Я задрал голову вверх и увидел здоровущего симурга. Тогда я попытался вырваться, но птерозавр еще сильнее сжал мои плечи своими лапами, да так, что острые когти впились мне в кожу.

Я наблюдал за тем, как все дальше и дальше удаляется земля. И что самое странное, не испытывал никакого страха. Вдруг мне стало так легко и спокойно, как не было уже давно. По коже пробежала щекотка, а голова приятно закружилась. Я блаженно прикрыл веки и перед моими глазами поплыли яркие образы.

Все было так отчетливо и живо, точно наяву. Мне привиделся наш Форт со всеми его обитателями. Вот молчаливый Арчил. Он, как обычно, занят стряпней на кухне. Вот Гуччи рассказывает очередной бородатый анекдот Мире. Вот отец Никон. Он внимательно читает требник и что-то выписывает в блокнот. Во дворе вальяжной походкой прогуливается Комендант. Сапог сидит у себя в каморе и точит нож с такой силой, что искры летят в разные стороны. А вот Циклоп на караулке. Он смотрит в прицел энерговинтовки и чему-то загадочно улыбается. Я же сижу в столовке, а напротив меня сидит Ксюха. Вся такая мрачная и отстраненная.

— Ты не представляешь, что сейчас со мной приключилось! — говорю я ей.

И тут замечаю, что лицо Ксюхи начинает деформироваться, словно кто-то разрывает его изнутри. Кожа клочьями слезает с ее тела, а под ней оказывается безликое темное существо, напоминающее ожившую тень.

— А где Ксюха? — спрашиваю я и оглядываюсь по сторонам.

— Очнись, Проныра! — кричит существо незнакомым голосом.

И я очнулся. Я по-прежнему находился в лапах птерозавра. Только теперь он был ранен в шею и стремительно шел на посадку.

Я все еще прибывал в состоянии блаженного спокойствия и поэтому нисколько не испугался. Я посмотрел вниз и мои губы расплылись в улыбке, и я подумал, до чего же прекрасна наша Сиротка с высоты птичьего полета.

В конце концов смертельно раненный симург ослабил хватку и выпустил свою жертву. То есть меня. Слава богу, до земли оставалось совсем ничего. Я приземлился на какой-то куст, который чуток смягчил мое падение, а рядом плюхнулась бездыханная туша крылатой бестии.

Потирая ушибленный зад, я встал на ноги. Голова кружилась, как у пьяного, а ноги были ватными и непослушными. Лицо не покидала глупая улыбка, а мир вокруг казался прекрасным и непостижимо чудесным.

Издали послышался голос Циклопа:

— Проныра! Как дела?

Я повернул голову и увидел его долговязую фигуру. Мутант махал мне рукой с зажатым в ней обрезом. И мне стало ясно кто произвел столь меткий выстрел.

— Отлично! — не переставая улыбаться, ответил я и показал ему кулак с поднятым вверх большим пальцем.

— Так держать! — отозвался Циклоп.

В тот же миг сверху на мутанта спикировал симург. Птерозавр схватил его и унес в неизвестном направлении.

Я узнал ту тварь, что схватила моего лучшего друга. Судя по белой отметине на шее, это был вожак.

Но случившееся никак не повлияло на мое настроение. В голове наблюдалась приятная пустота, все вокруг играло яркими красками, хотелось жить, радоваться и любить. В то же время я отчетливо понимал, что с моим другом случилось непоправимое, но никак не мог заставить себя грустить.

Но эйфория продлилась недолго. В моей черепушке вдруг что-то щелкнуло, словно сработал какой-то невидимый тумблер, после чего меня обуяла дикая, необъяснимая истерика.

Эту часть я слабо помню. В мозгу всплывают только редкие обрывки воспоминаний. Вот я ору. Плачу. Снова ору. Плачу. Ору. Потом вижу отца Никона. Он успокаивает меня. Я слышу чьи-то голоса. В ушах звенит. В глазах мельтешение. Я словно кручусь на шумной карусели. А потом «Щелк!» — снова срабатывает невидимый тумблер, я вижу черный экран и отключаюсь.

Первыми словами, что я услышал после того, как пришел в себя, были: «Легок на помине!». Их произнесла Профи.

Я открыл глаза и увидел ее лицо, обрамленное дредами. Она протянула мне фляжку с водой:

— Пей, но не увлекайся, это последняя водичка.

Я промочил горло и отдал ей фляжку.

Чувствовал я себя препогано. Все тело ныло тупой болью, а сильней всего болели плечи, исполосованные когтями симурга, и почему-то нижняя челюсть.

Я осмотрелся. Мы находились в темной пещере, пронизанной запахом сырости. Источниками света служили два фосфорных фонарика: один был у Профи, другой — у Фиделя.

В пещере было неуютно и страшно. Кругом мерещились какие-то движения и зловещие звуки. Отовсюду дуло.

Профи помогла мне встать на ноги. Я выпрямился и словил нехилый вертолет.

— Где это мы? — спросил я.

— В пещере.

— Что еще за пещера такая?

— Обыкновенная пещера. Нас сюда Фидель привел.

— Я здесь бывал раньше, до того, как эту местность облюбовали симурги, — подтвердил старьевщик.

— Кстати, где они?

— Улетели.

— Это хорошо, что улетели.

Затем мне резко поплохело. Пошла кругом голова, учащенно забилось сердце, началась одышка. Я оперся рукой о стену и стал жадно хватать ртом воздух. Тут же к горлу подступила тошнота и я не стал сдерживаться.

Когда мутить перестало, я взял в легкие побольше воздуха и спросил:

— Что со мной вообще приключилось? А то помню все какими-то кусками.

Из-за спины Профи выглянула Мира и пояснила:

— Ты отравился зоотоксионом.