Чтение онлайн

— Что это еще за токсин такой?

— Животный яд, который содержится в когтях взрослых птерозавров. В зависимости от дозы яд вызывает у жертвы состояние эйфории, галлюцинации, а иногда паралич.

— Ух ты! А что из перечисленного случилось со мной?

— Все, — отец Никон вынырнул из темноты, как какой-то упырь из фильмов ужасов. Одежда капеллана была изорвана, а тело покрывали ожоги и царапины. Штанина на его правой ноге была отрезана, а сверху наложена повязка, в которой угадывалась куфия Профи. Он опирался на длинную палку, которая служила ему костылем.

— Эко вас вштырило, сын мой! Эко вштырило! — запричитал капеллан и коротко рассказал о том, какие фортеля я выкидывал накануне.

С его слов, поначалу я просто стоял столбом, гыгыкал и пускал слюни умиления. Но потом со мной случилась истерика. Я смеялся, плакал, кидался на людей. После у меня начались страшные судороги, и я вырубился. И когда все уже решили, что мне конец, я резко вскочил на ноги и принялся выписывать круги по местности. Фидель и Мира тщетно пытались меня урезонить, но все было без толку. Так что пришлось действовать проверенным способом. Сказав это, священник погладил свой увесистый кулак.

— Кажется, это входит у вас в привычку, отче, — заметил я, имея в виду недавний случай в Цирке, когда капеллан привел меня в чувство подобным образом.

— Но это еще не все... — продолжил отец Никон.

— Не все?

— Да. Было еще кое-что.

И он поведал о том, что было дальше.

Какое-то время я вел себя хорошо. Но когда настало время выдвигаться, вцепился в руку Фиделя и слезно стал умолять его оставить меня здесь. К тому времени у меня уже наблюдался частичный паралич. Не двигались ноги и одна рука, начал неметь язык, а произносимые мной фразы напоминали кашу из пережеванных слов. Так что Фиделю пришлось тащить меня до пещеры на своем горбу. Всю дорогу я бредил про каких-то пришельцев из параллельного мира, укравших мои зубы, обзывал женщин на ратолингве, плюнул в Коменданта, а капеллану сказал, что недавно мне открылась тайна сотворения мира. Но делиться своим секретом не стал.

Когда отец Никон завершил свой рассказ, я попросил у всех прощения и осторожно спросил:

— Кстати, о галлюцинациях... Циклоп, он что, по-настоящему... или мне это тоже только показалось?

Капеллан грустно вздохнул и сочувственно похлопал меня по спине.

— Надеюсь, вы устроили ему достойные похороны, — понадеялся я.

Отец Никон и Фидель переглянулись.

— А там и хоронить-то было нечего. Симург унес его далеко-далеко... — признался старьевщик.

— Так может быть, он еще жив, а? — предположил я.

— Это вряд ли, начальник, — сказал Фидель.

— А вдруг? Ведь меня тоже утащил птерозавр, но я же выжил!

Вместо ответа капеллан протянул мне книжку мутанта:

— Вот, это все, что осталось от Циклопа. Должно быть, оборонил ее во всей этой суматохе. Я думаю, он бы хотел, чтобы это досталось вам.

Если б мог, я бы заплакал. Да только давно разучился. Я молча положил книгу во внутренний карман куртки и тяжело вздохнул.

— Он был хорошим человеком... вернее, мутантом... — неуверенно сказала Профи.

На свет фонаря вышла Помилка. Она тронула меня за руку и едва заметно улыбнулась. Что-то приятно кольнуло у меня в груди, и я отзеркалил ей улыбку.

Тут из темноты выползла паукообразная туша Коменданта.

— Циклоп погиб, как и подобает настоящему герою, в бою! — провозгласил он.

Почему-то от этих слов мне не стало легче...

Когда траурные речи подошли к концу, мы принялись обсуждать, что нам делать дальше.

Наиболее дельное предложение прозвучало от Фиделя:

— Сделаем так. Сначала устроим привал. Помню, тут было одно тепленькое местечко, как раз то, что нужно. Отдохнем маленько, и утром, с новыми силами, снова в путь. Отсюда до Форта всего часа четыре пути.

— А может, прямо сейчас выдвинемся? Чего зря время терять? Как говорится, раньше сядем — раньше выйдем, — предложил я.

— Видать, тебя все еще кумарит, начальник.

— Тебя что-то не устраивает в моем плане?

— «Что-то», — ухмыльнулся Фидель. — Меня все не устраивает.

— Например.

— Например, то, что ночь на дворе. Как мы в такую темень дрогу отыщем?

— А фонарики нам на что!

— А если вернутся симурги? Ночью мы вряд ли от них отобьемся.

— Так они же вроде все улетели?

— Как улетели, так и обратно прилетят.

— Блин, об этом я не подумал, — сказал я и смущенно притих.

— Фидель, ты бы лучше рассказал водовозам о правилах безопасности в пещере, — вмешалась Профи.

— Это запросто, — с готовностью сказал старьевщик. — Итак, правило первое: никто не ходит по одному. Никогда. Второе: никто не шумит, это может стать причиной обвала. Говорите вполголоса, и упаси тебя Бог, начальник, стрелять из своей пушки...

— Было бы из чего стрелять... — вздохнул я и демонстративно похлопал себя по карманам.

Не говоря ни слова, капеллан протянул мне «Люгер» и погрозил пальцем, мол, держи и больше не теряй.

— Правило третье, — продолжил Фидель. — Если услышите или увидите что-то необычное, то сразу сообщайте мне. И последнее. Случиться может всякое, так что не геройствуйте. Есть вопросы?

— Что ты имел в виду, говоря «что-то необычное»? Думаешь, здесь может быть логово урсуса?

— Не-ет, — отмахнулся Фидель. — Урсус и симург рядом не живут.

Тут мне захотелось пить, и я попросил воды.

Профи только развела руками:

— Воды осталось только на донышке. Берегу ее для Помилки.

— А как же тогда быть?

Мира подняла с земли камешек, вытерла его рукавом и протянула мне:

— Вот. Засунь в рот и соси, это усилит выделение слюны. Жажду не утолит, но немного ее облегчит.

Я посмотрел на камешек, вздохнул и положил его в рот.

Пещера была темной и глубокой и напоминала длинную зловонную кишку. Смрад стоял жуткий, аж до рвотных спазмов. Но я сдерживался изо всех сил.

А еще я дьявольски устал...

«Если мы в ближайшее время не устроим привал, я лягу прямо здесь. И пропади оно все пропадом!» — думал я, жадно посасывая камешек.

Чем дальше мы уходили вглубь пещеры, тем мрачней и раздражительней становились. В последнем особенно преуспела Профи. В считанные минуты она превратилась в настоящую мегеру. Я смотрел на нее и не верил в то, что еще совсем недавно она сюсюкалась с Помилкой.

Профи постоянно ворчала себе под нос и ругалась на ратолингве, стоило кому-нибудь задеть ее плечом или что-нибудь спросить. Было нетрудно догадаться о причинах такого поведения. Помимо куфии, Профи пожертвовала остатками самогонки, которой Мира продезинфицировала наши раны, и теперь не находила себе места без выпивки. Бывший пьяница и сын пьяницы, я понимал Профи как никто другой.