Чтение онлайн

Контраст с тихим полумраком гильдейского коридора оказался настолько силён, что я на мгновение забыл, как дышать. Потом вспомнил, но сразу же об этом пожалел. В ноздри ворвались едкий дым, стальной запах крови и гаденький запашок обугливающейся плоти.

– Пипец… – прошептал я и потерянно огляделся, пытаясь понять, кого тут ещё можно спасти.

Небольшая городская площадь с путеводной стелой, окружённая со всех сторон пылающими и только-только занимающимися двухэтажными зданиями. На мостовой валяются трупы. Не очень много. Очевидно, абомо приканчивали лишь тех, кто до последнего сопротивлялся с оружием в руках. Ни одного чернокожего я не увидел, ни живого, ни мёртвого. Похоже, они уже разобрались с Геланой и успели убраться восвояси. Что же в такой ситуации делать особо уполномоченному посланцу пастыря? Дурацкий вопрос, мародёрить, конечно! Я шагнул было к лежащему неподалёку телу богато одетого горожанина, но едва не упал. Левая нога, по самую, мать его, щиколотку, вросла в живот какого-то мужика.

– Твою же! – прошипел я, припадая на одно колено, и вонзил Волчий укус в мертвеца.

Первый животный испуг схлынул так же быстро, как и возник, и я понял, что имею дело с обыкновенным багом. Всё правильно, сколько ни полируй игру, сколько её ни тестируй, а кое-какие скрытые огрехи всегда останутся. Хорошо ещё, я при телепортации урона не получил или, того хуже, под землю не провалился. Вырезав ногу из безучастной ко всему жертвы абомо, я, всё-таки, подошёл к примеченному богатею и склонился над ним, открывая некий аналог контейнера. Обычные дорогие шмотки с мелкими социальными бонусами, редкий мечишко на десятый уровень, золотое колечко с изумрудом (+25% к сопротивляемости яду) и… двести тридцать семь золотых! Ну, всё. Теперь я отсюда уйду не скоро. Забрав только деньги и кольцо, я голодным грифом заметался по площади, обыскивая незадачливых горожан. Прикарманивал исключительно золото и изредка попадавшиеся ценности, вроде бижутерии или качественных эликсиров. Жаль, конечно, бросать столько невостребованного добра, но, если начать пихать в мешок всё подряд, у меня свободное место прямо тут и закончится. Возможно, стоило бы, для начала, поискать лавки, но, пока я в этом огненном лабиринте хоть одну откопаю, она десять раз успеет прогореть до углей. Да и зачем? Весь город, как ни старайся, в инвентарь не упрячешь.

– Мак! Мак! – раздавшиеся сзади крики ясно указывали на то, что я рановато расслабился.

Вскочив, я резко обернулся, хватаясь свободной рукой за лямку мешка… Батюшки-светы! Шестеро. Четыре копейщика и двое воинов с деревянными мечами, усеянными всякой острой дрянью, и с факелами. Все, как один, сломя голову несутся ко мне, а яд-то на Волчьем укусе вот-вот выдохнется. Хорошо ещё, я взял за правило смазывать меч Сагуру новой порцией разжижителя, не дожидаясь, пока полностью сойдёт предыдущая. Поспешно нашарив означенный меч, я закинул мешок на плечо, подбежал к путеводной стеле и совершил привязку. Так скоро расставаться с Геланой я не собирался, как, впрочем, и драться в открытом поле с шестикратно превосходящим противником. Тактический отход для меня был не внове. Надо только не забывать петлять время от времени, учитывая любовь чернокожих к метанию своих копий. Забежав за угол, я мгновенно оценил ситуацию и понял, что зажаться в каком-нибудь переулке не выйдет. Улица полыхала, что твой костёр, и такой манёвр с моей стороны был бы сродни попытке держать оборону в духовке. Вспомнив, что самый первый дикарь оторвался от остальных шагов, этак, на пять, я крутанулся на месте и, выскочив из-за угла, угостил притормозившего на повороте спринтера двойным ударом.

Критическое попадание! Вы наносите воину абомо 75 урона. Кровотечение.

Попадание! Вы наносите воину абомо 82 урона. Отравление.

Шаг вперёд и наискосок, чтобы ответный тычок прошёл мимо. Ещё удар!

Попадание! Вы наносите воину абомо 90 урона. Отравление.

– Кист!

Ловким движением клинка Сагуру я отбил копьё второго абомо, ошеломлённого словом силы, и пнул никак не желающего умирать стервеца в колено. Теперь присесть, пропуская над головой копьё, обратным движением, наконец-то, добить врага и лягушкой отпрыгнуть назад. Один-ноль в мою пользу и на мне ещё ни царапины! Враги это тоже поняли и не стали оголтело кидаться в бой. Вперёд выскочили мечники, а копьеносцы начали расходиться в стороны. Начали, потому что я бросился в атаку, не желая давать им возможности себя окружить. Блокировав первый меч, второй я принял на грудь и сам рубанул противника по башке Волчьим укусом.

Воин абомо наносит вам 34 урона. Вы истекаете кровью (2 урона за 5 секунд, сроком на 30 секунд).

Критическое попадание! Вы наносите воину абомо 96 урона. Ошеломление.

В последний момент мечник отклонил голову, из-за чего раскроить ему черепушку не получилось. Клинок прошёл вскользь, срезав часть скальпа и врубившись в плечо, но я уже нёсся дальше, и силы на то, чтобы его вырвать, мне хватило с избытком. Вот так-то, теперь я нос к носу со всё ещё околдованным и оттого вялым копейщиком, прикрытый, с одной стороны стеной дома, а с другой – замешкавшимися мечниками. Проигнорировав смешную двадцатку урона, я опрокинул его на мостовую парой зверских ударов, перескочил через упавшее тело, слыша за спиной гудение факела, которым меня пытались огреть, добил подранка и, сделав несколько непредсказуемых скачков, метнулся к ошеломлённому, будто хищник, выискивающий самую слабую жертву из стада. Ответные удары сыпались на меня, нанося, в среднем по 25-30 урона, вражеский меч врубился в бедро, нанеся куда более ощутимую кровоточащую рану, однако это никак не сказалось на моём основном преимуществе – скорости. Собственно, без моей околофантастической подвижности, обеспеченной мудро разбросанными характеристиками, Волчьим укусом и бонусом от максимально прокачанного меча, все эти телодвижения ничем хорошим не кончились бы. Везёт, что вокруг игра. В реальности, один воин, пусть даже частично бронированный, против шести голожопых охотников много не навоюет. Когда на ногах осталось всего два копейщика, я было намылился отбежать и выпить лечилку. Здоровья осталось всего 37, раны вовсю кровоточили, и любой тычок мог стать для меня последним. А вот нельзя. Во-первых, дикари прекрасно знакомы с зельями и сами могут отпиться, а во-вторых, поняв, что я делаю, они, скорее всего не ломанутся в самоубийственную атаку, а побегут за подмогой. Чёрт, до следующего киста ещё секунд десять! Лезть же на вставших плечом к плечу чернокожих без магии – чистое самоубийство. Как минимум, один раз обязательно схлопочу. Зло оскалившись, я обозначил новый наскок, швырнул меч Сагуру в грудь того абомо, что был сильнее потрёпан, и сорвал с пояса сильное зелье лечения.

Попадание! Вы наносите воину абомо 17 урона. Кровотечение.

Ну, теперь вы у меня в руках! Завалив предпоследнего противника на попытке опорожнить целебную фляжку, я, без затей, прикончил его соплеменника и начал отпаиваться загустителями, не обращая внимания на валявшийся на мостовой клинок. Убедившись, что добивать меня никто не бежит, я схомячил яблоко, обновил разжижитель, а потом начал рубить чернокожим головы Волчьим укусом. Не забыть бы после этой грязной работы смазать его тормозящим ядом, дабы ещё больше закрепить своё преимущество в скорости. Вот только это всё вопросы сугубо повседневные, а мне неплохо было бы сообразить, что делать дальше, ввиду открывшихся обстоятельств. Ясно как день, что вражины покинули город совсем недавно, быть может, всего часа три назад. Собрали пленников и своих мертвецов, ушли, но оставили несколько групп поджигателей, которые, заодно выловят тех немногих счастливчиков, кому удалось отсидеться в укромных уголках. От огня-то не спрячешься. Быть может, именно их мне и надлежит спасти? Ведь в квесте «Гонка со смертью» по-прежнему значится 0/4, то есть моя миссия на этом острове ещё не провалена. Другое дело, что я и за себя-то еле-еле сумел постоять, какие уж тут пленники! Именно так я думал бы, происходи дело в реале, но тут-то игра, в которой всё, без остатка, зависит исключительно от прокачки и смекалки того, кто в неё играет. И с тем, и с другим, у меня, вроде как, проблем нет, а значит – вперёд, на выручку! В крайнем случае, потеряю один фиал и отправлюсь пытать удачи на другой остров. Опять-таки, денежек по улицам соберу. Получается, и на выручку иду, и за выручкой. Совмещаю, так сказать, приятное с полезным.

Придя к окончательному решению, я убрал в ножны Волчий укус, достал воду и осушил сразу полфляжки. Температура в Гелане была, что на твоей сковородке, и пот с меня лил в три ручья. Верно, для пущего реализму. Следующая ватага поджигателей повстречалась мне спустя минут десять блужданий по городу. Точно такая же группа, с той лишь разницей, что у этих в плену находились двое мальчишек с виду лет десяти и пятнадцати. Руки их были стянуты за спиной одной длинной верёвкой, бухта которой висела на плече невысокого мускулистого копейщика. Бросив выглядывать из-за угла, я выскочил к ним и застопорился на миг, сделав вид, что эта встреча стала для меня полной неожиданностью.

– Чога! – переполошились аборигены.

– Оло мак! – строго прикрикнул тот, что следил за пленниками, и указал копьём в мою сторону.

Трое копьеносцев и один мечник сорвались с места, а их соплеменники так и остались торчать посреди улицы, очевидно, уверенные, что на меня и такой компании хватит с избытком. Поглядим.

Юркнув обратно за угол, я занял левую руку мечом Сагуру, а правую заранее заготовленным свитком, и стал ждать охотничков.

Критическое попадание! Вы наносите воину абомо 68 урона. Травма – перелом костей черепа. Кровотечение.

Попадание! Вы наносите воину абомо 140 урона.

Волшебный пергамент вспыхнул багрянцем и развеялся в пыль, а двое абомо, бежавших последними, ошарашенно замерли, глядя на своих более шустрых товарищей, распластавшихся на земле. Одного свалил с ног удар мечом по маковке, другого отбросило на спину тугой струёй крови, вонзившейся в грудь. Чего-чего, а тел для дикарской магии вокруг было вдосталь.

– Кист!

Выхватив второй меч и полностью игнорируя уцелевших врагов, я добил лежачих, разменяв их жизни на полсотни собственного здоровья. Затем без особого труда завершил бой, глотнул загуститель и как ни в чём не бывало вышел к последним двум дикарям. Увидав целого и почти невредимого чогу с двумя мечами наперевес, те ненадолго застыли соляными столбами, но, надо отдать им должное, не струхнули. Копейщик прошипел что-то явно матерное и отшвырнул верёвку. Пацанва тут же метнулась прочь, утаскивая за собой длинный пеньковый хвост. Абомо же стали медленно приближаться ко мне, взяв оружие на изготовку. Я, по правде сказать, опасался, что они решат убить мелких, но, с другой стороны, на фиг им это надо? Далеко те всё равно не сбегут, попадутся другому отряду, а какая, в сущности, чернокожим разница, кто именно доставит пленников на алтарь? Прикончив не в меру храбрых охотников за людьми, я подобрал валявшийся у стены клинок одного из защитников, чтобы не стирать почём зря отраву, и стал резать головы с некоторой неуверенностью поглядывая на мальчишек, следивших за бойней с безопасного расстояния и теперь идущих ко мне. Ну вот, спас, а дальше-то что? Свитков для них у меня, почитай, и нет, готового корабля с командой поблизости тоже что-то не видно, а убивать детей, пусть даже во имя высокой цели, в мои планы не входит от слова совсем.

– Спасибо, – буркнул старший пацан, когда я уже отчекрыжил вторую голову. – Руки развяжешь?

– Подставляй, – я с жалостью глянул на его братишку, стряхивая кровь с клинка. Портретное сходство прослеживалось невооружённым взглядом и, если бы не разница в возрасте, мальчишек даже можно было бы счесть близнецами. Только у одного в глазах горела мрачная ненависть с лёгким оттенком отчаяния, а второй был бледен, словно восковая фигура и, кажется, пребывал в состоянии близком к шоку. – И рассказывай, что тут произошло.

Всё было примерно так, как я себе изначально и представлял. Средь бела дня, в город ворвались абомо, перебили не успевших толком сориентироваться стражников и чёрной саранчой разлетелись по улицам, безжалостно разя всех, кому хватило смелости взяться за оружие. Потом переловили оставшихся и, в два присеста, увели куда-то через северные ворота, оставив на улицах лишь несколько групп поджигателей.

– Давно они ушли? – уточнил я у парня по имени Клаус, который, не прерывая рассказа, подыскал себе длинный прямой кинжал.