Чтение онлайн

— Что тут не понять? Можешь об этом даже не упоминать, я в любом случае никому ничего не передам.

— Ты прав в том, Кен, что сам по себе результат турнира третьекурсников нас мало интересует. К третьему курсу мы выявляем студентов, которые могут представить для нас интерес, и турнир именно под этих студентов и устраивается — таким образом, чтобы выявить что-то, что нас заинтересовало.

— И что может показать, например, навязывание старшекурсников?

— Очень многое, Кен, очень многое. Кто отказался и почему. Кто согласился и почему. Кто и как сумел с этими старшекурсниками справиться. Например, Анета Тирина очень решительно отказалась иметь дело со старшекурсниками — настолько, что даже предпочла выйти из своей команды и перейти к тебе в качестве приглашённого участника. Это говорит о хорошо развитой интуиции, и Алина была очень ею довольна. Ты ведь понимаешь, останься она в своей команде, после такого позорного провала она могла бы и статуса наследницы лишиться. Родам такие наследницы не нужны, и те девочки сейчас окончательно потеряли шанс стать наследницами. Впрочем, он у них и так был очень небольшим.

— Анета убегать бы не стала.

— Анета бы, наверное, не стала, — согласилась Драгана. — Но даже если бы она осталась и героически сражалась, пятно на репутации она всё равно бы получила. Просто потому, что оказалась в такой ситуации. Тот, кто в перспективе действительно имеет шанс возвыситься, в такой ситуации оказаться не может. Вот Анета и не оказалась, интуиция её не подвела.

— Идея понятна, но не ради же Анеты вы это затеяли? Родовичи вряд ли вам сильно интересны, а Алина её и так знает с младенчества, не думаю, что она сильно нуждается в таких проверках.

— К сожалению, тот, ради кого мы это затеяли, предпочёл обойтись без старшекурсников.

Я рассеянно покивал, а потом меня вдруг поразила неожиданная мысль — а с чего это я взял, что речь обо мне? По большому счёту, я Кругу Силы тоже не особо интересен — как глава семейства, я всегда буду независимым, меня никак не получится под себя подгрести. Мои успехи и неудачи отслеживает, скорее всего, не Круг, а князь, но турнир устраивал именно Круг, причём в своих интересах, а не в интересах князя.

— Мина, — неожиданно для себя произнёс я, — вас интересует Мина Золотова.

— Нас много кто интересует, — пожала плечами Драгана, но я остро почувствовал некую фальшь.

Я чувствовал полную уверенность, что угадал правильно, но кое-что всё-таки не стыковалось. Чем Мина их заинтересовала? У неё уже подписан контракт с нами, и она много лет, а может и всю жизнь, будет служить нашему семейству. Зачем она Кругу?

— Вы считаете, что она может возвыситься, — потрясённо сказал я, сам не веря в то, что я говорю.

— Кен, ты сейчас вступаешь на очень опасную почву, — предупреждающе сказала Драгана.

— Брось, Гана. Неужели ты считаешь, что я буду её как-то зажимать, чтобы она подольше нам служила? Если я увижу, что она действительно имеет потенциал, то наоборот, помогу ей развиться.

— А ведь и вправду поможешь, — задумчиво сказала Драгана. — А ты понимаешь, что ты можешь на этом много потерять, а вот выгоду вряд ли получишь?

— Намеренно мешать её развитию было бы бесчестным, — объяснил я. — Такой поступок наверняка сказался бы и на моём развитии.

— Пожалуй, — согласилась Драгана. — Хотя знаешь, я неправа — ты наверняка и из этого сможешь извлечь какую-то выгоду.

— Ой, не начинай, а? — поморщился я. — Сколько можно сочинять эти глупости? Никаких выгод я не собираюсь получать, просто есть поступки достойные, а есть недостойные. Я стараюсь делать первые и не совершать вторых, вот и всё.

— Наверное, так, — согласилась Драгана, впрочем, уверенности в её голосе явно недоставало. — А чтобы окончательно закрыть эти разговоры о педагогическом процессе, скажу тебе сразу: не спрашивай меня о своей учёбе, потому что я сама ничего об этом не знаю.

— Вот как? — я удивлённо приподнял бровь в ответ на это неожиданное заявление.

— Именно так, — подтвердила она. — Давай я тебе объясню, как это всё происходит. У нас есть специальный аналитический отдел, который называется… неважно как называется.

Понятно — скорее всего, какое-нибудь совершенно левое название, как у нашего архивного отдела. И отдел этот наверняка тоже секретный.

— Этот отдел в том числе отслеживает интересных нам студентов, — продолжала Драгана. — Он и разрабатывает полные сценарии всех турниров, и не только турниров. А потом обрабатывает данные и предоставляет полный анализ интересующих нас личностей с рекомендациями. Так что я, как и ты, могу только предполагать, зачем в турнир ввели пятикурсников, и для чего понадобился именно такой приз. Я знаю, что всё это делается для того, чтобы максимально раскрыть интересные нам личности с нужной стороны, и мне этого хватает. Подробно разбираться в их теоретических выкладках я не собираюсь, меня интересует только окончательный доклад с выводами.

— Если это те самые аналитики, которые сочиняли всю ту чушь про Рюрика, то я бы на твоём месте особо им не доверял, — заметил я.

— Иногда их заносит, конечно, — хихикнула Драгана, — но что касается студентов, они очень редко ошибаются. В твоём случае просто слишком мало данных.

— Ладно, я понял, что донимать тебя с нашей учёбой нет смысла, — кивнул я. — Жаль, конечно, что ты ничего не можешь рассказать, но что поделать. А насчёт нашего подвальчика какие-нибудь новости есть?

— Есть, — оживилась Драгана. — Я, собственно, именно поэтому и попросила тебя о встрече. Не буду загружать тебя лишними деталями, но если в двух словах, то след тянется на север, и решать проблему нужно именно там. Я сейчас как раз туда и собираюсь. И знаешь что, Кен, — она заколебалась, — в общем, нужно, чтобы ты тоже туда поехал.

— Что?! — завопил я, от неожиданности чуть не выронив чашку. — Да ты надо мной издеваешься, что ли?!

Сессия прошла для нас с Ленкой совершенно незаметно — преподаватели перестали придираться и даже спрашивали исключительно по обязанности. Отчасти вина была на мне — прошлая сессия меня здорово вывела из себя, и я решил, что дальше терпеть это невозможно. Сначала я задержал перевод очередного пожертвования и отослал счёт обратно ректору с просьбой разъяснить причины подобного к нам отношения. Ректор серьёзно напрягся — испортить отношения с одним из крупнейших спонсоров Академиума было последним, чего он желал. Но на этом дело не закончилось — вся эта история дошла до мамы. Она, в свою очередь, выразила ректору своё недовольство и заявила, что при подобном отношении Академиума к её детям она вряд ли сможет продолжать преподавание на лекарском факультете. По сравнению с этим мой отказ от пожертвований выглядел мелкой неприятностью — все прекрасно понимали, благодаря кому случился такой невиданный приток иностранных студентов, что набор на лекарский факультет увеличился в три раза. Здесь ректор уже окончательно впал в панику и начал предпринимать решительные меры по исправлению ситуации. Как мне донесли, преподавателей приватно предупредили, что любая попытка поставить нам с Ленкой оценку ниже «превосходно» будет разбираться ректоратом, и преподавателю, её поставившему, лучше сразу озаботиться написанием объяснительной, а ещё лучше — поиском новой работы. В результате даже Ясенева решила, что не всегда стоит играть с огнём и напирать на свои принципы.

Только потом я сообразил, что ректорат тут ни при чём, и сами преподаватели уж тем более не сговаривались нас валить. Сам не понимаю, почему я сразу не разглядел в этом деле лапку Драганы. Это же вполне в её стиле — создать кризис и внимательно наблюдать со стороны, как объект из этого кризиса будет выпутываться. Скорее всего, не было никакой необходимости терроризировать ректора, достаточно было попросить Драгану прекратить эти игры. Но что сделано, то сделано.

Оставалась только оценка по боевой практике. С ней долго тянули, и вот наконец весь наш курс — пятнадцать студентов, — собрали в курсовой лекционной. Присутствовали мрачный Генрих, наша как бы принцесса Лея, Эмма, которая вела практику у третьей группы, и декан боевого, которого мы видели настолько редко, что узнать его стоило некоторого труда.