Чтение онлайн

— Вот-вот! Нам ли не знать, на что способны женщины… — лукаво улыбнулся Горохов.

— Если уж на то пошло, то и водителя нашего, Саньку, тоже можно подозревать, — заключил вдруг Федя.

— Это почему? — вскинул на него бровь Горохов.

Но внимательнее всех сейчас смотрел на Федю я.

— Ему же сегодня медаль вручили! Герой, блин, оказывается. А на службе таким простофилей прикидывается. Еще и трусоватым кажется. Мы когда Андрея искали по дачам, весь изнылся — мол, мало ли, кто где может отсиживаться. А что, если он притворяется? Ведь Света сказала, что Литератор носит маску — так? Как, впрочем, и любой уважающий себя маньяк, с какими мы работали, тщательно скрывается, не выпячивает свою сущность наружу. Маскирует сущность свою оболочкой добропорядочной и обыденной. Трус! Чем не прикрытие для маньяка? А?..

Своими соображениями по поводу нашего водителя я ни с кем не делился. Но Федя сам пришел к подобным выводам о странной личности Сашка. И это уже интересно.

Надо будет держать в поле зрения водилу нашего, и личное дело в кадрах как-то незаметненько глянуть. Может, еще окажется, что он и другие награды имеет. Или вообще мастер спорта по стрельбе и прочим боевым дисциплинам. Короче, возьму его на карандаш…

— Хе! — крякнул Горохов, — этак мы и самого начальника милиции можем подозревать, товарища Лосева…

— А что? — Федя закивал, уже накидывая факты в пользу этой версии. — Очень может быть, что это он за всем стоит, а Сашок — его помощничек.

— Целая милицейская преступная группа? — хохотнул Горохов.

— Ну, да… — с серьезным видом вещал Федя. — Сами смотрите, он этого Саню к нам приставил, чтобы быть в курсе всех передвижений. К Лосеву на прием приходила Приходько, говорила, что в книгах ее любимого писателя Светлицкого и в происходящих в городе убийствах прослеживается аналогия. Было? А он все спустил на тормозах. И нам не очень-то помогает, только по самой необходимости способствует, так, чтобы и жаловаться было не на что. А потом Приходько и вовсе исчезла. Андрею он вообще сказал, что не помнит, что такая гражданка к нему приходила. Помните ведь? — Погодин, как всегда при появлении новых идей, входил в раж. — И заметьте… Люди убиты уважаемые: директор фабрики, заведующая овощебазой, знаменитая в прошлом балерина. Все известные в определенных кругах. Не уголовники и не шаромыги какие-нибудь. А это значит — что?

— Что? — уставились мы на Федю.

— Что и убийца не простой уголовник… Гурман, так сказать. Под стать жертвам, близок им по статусу. Вот начальник милиции — самое то, на такую роль подходит. Ну или председатель горисполкома… Как его там фамилия?

— Монашкин Борис Борисович, — ответил Горохов, но уже почему-то совсем не улыбался и не иронизировал, а крепко задумался над Федиными словами.

— Привет! — Варя протянула обе руки.

Я рефлекторно подался чуть вперед, и она повисла у меня на шее, чуть коснувшись губами моей щеки. Обниматься и целоваться с ней, вообще-то, в мои планы не входило, но как-то само собой вышло. Хорошо, что я один пошел, без Светы.

Встретились мы в кафе «Светлячок», расположенном недалеко от УВД. Заказали по чашке кофе с вафельными трубочками.

— Ну, рассказывай, — нетерпеливо поглядывал я на собеседницу.

Платье на ней имело слишком глубокий вырез, чем и притягивало взгляды мужиков за соседними столиками. Жены на них шипели и хмурились.

— Сегодня я ночевала у Толи, — начала рассказывать Варя. — А под утро он куда-то уезжал. Думал, что я не замечу, но я чутко в этот раз спала.

— Вот как! И куда же?

— Не знаю… Я не спрашивала, чтобы не вызывать подозрений. Он не должен догадаться, что я за ним слежу… Но перед его отъездом ни звонков, ни визитеров в квартире не было. Толя выскользнул в темноте из постели и был таков. Отсутствовал часа два. Вот скажи мне, Андрей… Куда он мог отлучаться?

— Убийств в эту ночь не было, — задумчиво и полушутливо проговорил я. — Во всяком случае, трупы не находили. Пока…

Варя поджала губы.

— Умеешь ты успокоить.

— Да не волнуйся, мало ли куда он мог смотаться по-быстрому, — попытался успокоить я, а у самого в голове крутилась навязчивая мысль, куда Толя мог наведаться.

— А ты говорил, что Приходько так и не нашли, — будто прочитав мои мысли, перебила меня Варя. — Вы предполагаете, что Литератор держит ее у себя где-то… А что, если?.. Ой, мамочки, подумать страшно…

— Уйти ночью тайком, чтобы навестить заложницу — как-то это все не очень удобно. Проще сделать это днем, — высказался я, но сам себе не поверил.

— Так днем-то мы вместе, — Варя вертела в руках чайную ложечку, в который раз помешивая ей кофе. — Вот он ночью и сиганул…

— Логично, — кивнул я. — Но это пока ничего не доказывает… И часто он так по ночам уходит?

— Вроде, первый раз… а может, я просто не замечала. Я потом утром, раз уж есть повод, посмотрела на его автомобиле указатель уровня топлива. Стрелка почти на нуле была. А я точно помню, что накануне вечером мы на заправку заезжали.

— Может, слили бензин — шантрапа всякая во дворе?

— Нет, Толя не жаловался… И машина по-другому стояла. Вроде постарался также под черемуху поставить, да только там трещинка на асфальте. Вечером мы поставили машину, колесо на трещинке было. А утром — рядом с ней. Значит, ездил на ней ночью. И куда-то далеко.

— А машина-то какая у него? Белая шестерка?

— Она самая.

— Какая ты наблюдательная. И про трещинку заметила…

— Ну так я где работаю… — Варя чуть улыбнулась. — Ты мне скажи, Андрюш… Что дальше делать? После его сегодняшней отлучки я все больше и больше надумываю себе разное. Иногда мне кажется, что он, точно он — и есть Литератор.

— Не накручивай, у нас есть подозреваемый. Ковригин, он ненавидит твоего отца, но, правда, пока не признался.

— Сильвестр Велиарович? — приподняла аккуратные дуги собольих бровей Варя. — Бывший папин друг?

— А они еще и друзьями были? — в этот раз уже я приподнял брови.

— Во всяком случае, вместе на рыбалку и в баню ездили. И домой он частенько приходил к нам. А потом пропал. Я отца спрашивала, что случилось, куда делся его друг, он только плечами пожимал и отмахивался.

— В общем, сейчас они враги, там все мутно, не поделили что-то в книжной сфере. — я, конечно, не стал ей сейчас рассказывать про их соавторство. — Так что у Ковригина есть мотив подставить твоего отца. Ну и покушение на него организовать, соответственно…

— Кстати, насчет покушения, — Варя взяла меня за руку, я почувствовал тепло ее горячей ладони. — Спасибо тебе, что спас папу. Он мне все рассказал.

— Так получилось, — пожал я плечами. — Любой бы милиционер поступил так же на моем месте.

— Не любой… Ты его еще и догнал. Вот только ума не приложу, почему этот уголовник Ибрагимов покончил с собой в больничной палате?

— Наверное, очень боялся того, кто его послал. Решил самоустраниться, пока не достали посланники от его босса. Или ему это помогли сделать. Но пока доказательств насильственной смерти нет у нас.