Чтение онлайн

— Вот за это я и не люблю таких как он ребят, — под конец брюзгливо заключил толстяк. — За благо человечества они размажут тебя как какашку. Я рад был забыть место тайника, но не могу. Неплохо было бы иметь сговорчивого товарища — неболтливого, тупого, к тому же невосприимчивого к пси-распаду, чтобы он перепрятал проклятый образец в такое место, о котором я уже и знать не буду. И что же? Таких людей нет. Умерли все, кто имел дело с контейнером, а первым умер тот отморозок, который продал эту штуку твоему отцу. Помню — над телом парня выл пес, почти такой же масти, как твой. Джури привез свое животное из Ахара, он говорил, что подобрал ничейную тварь в степи, они везде ходили вместе…

Риордан все говорил и говорил, но Северин уже не слушал друга.

— Я знаю такого товарища — не болтливого и, как ни странно, невосприимчивого. Он пробыл близ контейнера и все-таки остался жив.

— Кто? — сердито спросил магистр.

— Разгадка была близка, мы просто не замечали ее… Я даже не знал, какое странное существо устроилось рядом со мной.

— Да кто же? — повысил голос Риордан, встряхивая за плечо заторможенного Мика.

— Общая собака, моя и Джури, эта самая собака Лотер…

Путь до границы с Арбелом Келлер проделал в одиночку на купленном каре. Поддельный конфедеральный жетон выглядел безупречно, подозрения могла вызвать только норма-ментальность водителя, но он купил шлем и не снимал его даже на ночь.

Приграничный берег Таджо белел заносами, в окулярах бинокля как пупки торчали сторожевые вышки. С этого момента шлем грозил сделаться бесполезным и даже опасным — потревожить какого-нибудь штатного пророка охраны, но выбросить единственную защиту у Юлия не поднималась рука. Он ограничился тем, что выдавил из височного гнезда блок питания и сунул его в рюкзак, на дно, положил туда же шлем, обернув оба предмета пленкой. Машину пришлось загнать в овраг и там оставить. Это увеличивало годовой долг самого Келлера, однако он решил не думать о неприятностях раньше времени. Два дня прошли почти без толку. Мерзлая река блестящей полосой тянулась на север. Голое ледяное поле просматривалось насквозь. Там, где ключи впадали в основное русло, лед истончался до темного провала полыньи. По ночам совсем близко фыркали одичавшие пони. Временами их табун появлялся у воды, полуразумные животные позволяли трогать себя, но при попытке сесть верхом лягались и отбегали в сторону. Поломанный наст подсказывал, где кормится табун — на противоположном берегу, в Арбеле. Юлий потратил часть пищевых концентратов, задабривая вожака.

Даже в самые глухие часы ночи южную сторону горизонта окрашивал всполохами огней Мемфис. Там было физически комфортно, но опасно.

Келлер в Мемфис не сунулся, он остался на пустоши, для укрытий выбирал густые, хоть и безлиственные от холода заросли, часто меняя место, каждый раз сооружая шалаш из веток. В остальное время думал, ждал и грел пальцы возле спиртовки, бесстрастно наблюдая, как убывает запас горючего. Решение сложилось само собой, в то самое утро, когда иллирианец разглядывал полосу странно истончившегося снега. В летние месяцы самый внимательный наблюдатель не понял бы ничего, но кабель, зарытый поздней осенью, выдавал себя этой полосой. Келлер не поддался соблазну перерезать медный нерв сигнализации… Он начал действовать, лишь отоспавшись и отогрев пальцы — сначала долбил мерзлую почву, понемногу обнажая кабель, потом аккуратно вспорол плотную оболочку ножом. Крошка-кибер впился контактами в сердцевину линии, замыкая ее на себя. Келлер выждал, не грянет ли тревога, но стояла тишина — лишь уныло свистела метель. Вчерашняя видеозапись пошла в систему, создавая ложный сигнал: образец сонного зимнего спокойствия…

Очень жаль, но кибера пришлось оставить возле кабеля. Садиться на пони верхом Келлер не решился, но шаг коротконогих лошадей позволял человеку не отставать. «Теперь все зависит от того, замаскирует ли их аура мою».

Животные, не торопясь, переходили реку по льду. На фоне белесого неба зимы ясно выступили силуэты вышек, там, в специальных коконах, грезят в полусне чужие пророки…

Над суевериями можно смеяться, но не считаться с ними нельзя. Референт Оттона никогда не сомневался в проницательности священников Разума, да и в беспощадности тоже. Над мохнатыми спинами пони клубился легкий пар. Речной лед кончился, сменился кочкам чужой земли, верхушки вышек скрылись за цепью пологих холмов, и Юлий успокоился — самое опасное место он уже проскочил. Через полчаса (слишком поздно), с конфедерального берега донесся унылый и бесполезный сигнал тревоги.

На отдых Келлер останавливался, где придется, обычно — в маленьких крестьянских хуторах Арбела. Цивилизация мало коснулась этих мест, хозяева избегали прямых вопросов, а заглядывать в чужие мысли запрещает религия луддитов. Выключенный шлем отлеживался на дне рюкзака, под консервными банками и запасной одеждой. Иллирианца мог выдать легкий акцент, но акцент он приспособился маскировать под притворным заиканием.

К концу первой недели напряжение и холодные дневки сделали свое дело — боль в колене беспокоила все сильнее. Прием допинга оборачивался такими видениями, что Юлий подумывал, не выбросить ли в снег две-три оставшиеся дозы. Он все же использовал одну по назначению, и во сне увидел лабиринт. Туда не проникало солнце, но призрачный, невесть откуда взявшийся свет позволял увидеть бетонные плиты стен и угловатые силуэты чужаков. Несмотря на странность, место вовсе не выглядело иллюзорным…

— Ты кричишь во сне не по-нашему, — сердито сказал очнувшемуся гостю хозяин.

— Моя мама была иностранка, — не без тонкой иронии ответил бывший референт императора, и фермер-псионик, способный самоучка, не искушенный в словесной игре, увидел правильность утверждения и сразу успокоился.

Келлер же не стал испытывать судьбу, он ушел рано утром, как только посветлела полоска неба на востоке.

…Маленький хутор поначалу выглядел безопасным. Глухая баба равнодушно ткнула локтем в сторону сарая. Вечером она доила коз — Келлер хорошо слышал посвистывание автоматической доилки. Крестьянка сидела на перевернутой корзине и наблюдала за возней маленького кибера, ее веки совсем не дергались, как будто заодно она грезила наяву. Дочь хозяйки, грудастая деваха с влажным ртом лениво обрывала с низких кустов гроздья почти перезимовавших, в тонкой кожице ягод.

Ужина гостю не предложили, пока он не показал гинею. Монета была каленусийской, но, по счастью, такие деньги ходили и в Арбеле.

Ночью Келлер проснулся, потому что услышал дыхание девушки, ощутил быстрые прикосновения рук. Она вовсю шарила в его карманах. Псионичка почувствовала пробуждение гостя, и круглое лицо сложилось в пренебрежительную гримасу.

— У тебя нет излучателя, — насмешливо сказала она. — Ты ничего мне не сделаешь. Только попробуй, и я испорчу твою голову.

Шлем на дне рюкзака девушка не заметила или не поняла назначения странного предмета.

— Не будем ссориться, — примирительно предложил Келлер. — У меня есть деньги. Если это тебя устроит, можешь забрать их все.

— Я заберу, что понравится, но после того, как мама тебя убьет.

Она не торопилась, наслаждаясь властью. Иллирианец прикинул, сумеет ли женщина прочитать чужие мысли. По поведению получалось, что едва ли.

— Не сердись, пожалуйста. Я выполню все, что ты прикажешь. Если ты не против, подарю тебе еще кое-что и научу этим пользоваться. Эта вещь у вас вне закона. Дорогая электроника, которая доставляет удовольствие. Ты можешь оставить ее себе или, если не боишься, продать любителю в Арбеле…

— Я не боюсь ничего, — довольно наивно ответила крестьянка. — Но мне не нужны эти ваши штучки для грешников.

Помешать девушка, впрочем, не пыталась. Он, не вставая, подтянул к себе рюкзак, на ощупь вдавил в гнездо блок питания, вытащил шлем и, заставляя себя держаться невозмутимо, надел его и застегнул у подбородка.

— Вот, смотри, как это действует…

Грабительница отреагировала быстро, но не моментально, что подтвердило догадку Келлера — девушка никогда не видела запрещенных в Арбеле пси-шлемов.

Бывший референт, не опасаясь ментальных неприятностей, стукнул ее кулаком в висок. Ведьма рухнула без крика, словно узел с тряпками. Ее глухая мать ждала снаружи. Старуха не могла слышать шагов мужчины, но приближение его почувствовала. Из оружия у нее оказались только вилы, Келлер увернулся, острия ткнулись в трухлявые доски сарая, он же, отобрав опасный предмет, треснул противницу рукоятью по темени.

…Обыск дома ничего не дал — только домашняя утварь, поношенные платья, немного техники, ни книг, ни писем, ничего интересного. Крестьянский вид женщин мог оказаться маскировкой. Вероятно было и другое — мать и дочь попросту промышляли разбоем. Все же Келлер не стал жечь ферму в отместку. Он связал бесчувственных пленниц и оставил их в сарае, спешно собрал свои вещи и сбежал окружным путем, долго путая следы и прислушиваясь к нарастающей боли в колене…