Чтение онлайн

Через пять часов вертолет начал снижение. Под ними простиралась занесенная снегом площадка, рядом стояло неприметное бетонное здание. Никаких признаков цивилизации больше не наблюдалось. Темные очертания гор, покрытых лесом, окружали это мрачное глухое место.

Корнилов заглушил двигатели, рокот лопастей сменился давящей тревожной тишиной. Иван выбрался из кабины и огляделся:

– Никого. Мы точно сюда прилетели?

– Надо подождать. Правительственный кортеж нас тут встречать не будет, – Лев Николаевич набрал в ладони горсть снега и сделал глубокий вдох. У воздуха здесь был совсем другой запах.

Маша закуталась в теплый пуховик и прикрыла ладошкой нос. Ее кожа уже отвыкла от морозов. С выключенными двигателями воздух в салоне начал быстро остывать. Андрей посмотрел на миловидную коллегу и слегка усмехнулся:

– Я могу тебя приобнять, чтобы согреть, но думаю, муж не одобрит таких фривольностей…

– Лучше не надо. Зачем нам сцены ревности? – на щечках девушки вспыхнул румянец, то ли от холода, то ли от смущения.

Кузнецов вспомнил, что еще относительно недавно откровенно подкатывал к Маше, и она раз за разом его отшивала. Атмосфера совсем не располагала к романтическим воспоминаниям, но мысли сами настырно лезли в голову. Чтобы их прогнать, ученый поднялся с кресла:

– Ладно, пойдем на улицу, разомнемся. А то лететь еще долго.

Минут через десять послышался гул моторов, из-за бетонного здания показались два снегохода. У Льва Николаевича вырвался вздох облегчения, они не ошиблись, помощь уже близко. Хотя бы эту часть задания можно считать выполненной.

Четыре человека в респираторах и одинаковых темно-зеленых армейских куртках остановились около вертолета. Никто из них не отдал честь президенту. Самый коренастый вальяжно протянул Корнилову руку, словно старинному приятелю:

– Добрый вечер. Майор Власов. Непривычно видеть вас в таком виде.

– Лев Николаевич. Рад личному знакомству, – президент старался говорить приветливо, понимая, что больше не главнокомандующий. А значит, ничего не может требовать от этих людей.

Иван тем временем изучал остальных трех незнакомцев. Двое из них отвернулись в разные стороны, направив автоматы в заснеженную пустоту. Судя по напряженному виду бойцов, даже в такой глуши было кого опасаться. Третий боязливо озирался вокруг, все время, поправляя респиратор. Чувствовалось, что ему в нем непривычно.

– Вертушку сейчас заправим, но у нас одно условие, – майор указал поочередно на Ивана, затем на Андрея и Машу, – один из ваших людей останется с нами до тех пор, пока вы не предоставите нам вакцину. Вернее, пока мы не убедимся, что она работает. А то может, вколите нам витамины – и будь здоров.

– Это неприемлемо, – сухо отреагировал Корнилов, не ожидая подобной наглости от офицера.

– Сделайте прививку от бешенства, она помогает. Видите, нам не нужны респираторы, у нас иммунитет благодаря прививке, – слегка приврал Кузнецов.

– Да, мы получили это оповещение. Но если прививка от бешенства так отлично работает, то зачем вы летите черт знает куда за этим профессором?! Он сказал, что лично разработал вирус и знает, как сделать от него лекарство. Может, ваша прививка помогает на год или месяц? Короче, пока вы летаете, один из ваших погостит здесь. В полной безопасности и комфорте. Посовещайтесь, мы уезжаем через две минуты, – Власов надменно прищурился, поправил шапку и отошел к своим бойцам.

Жизнь в очередной раз напомнила Льву Николаевичу, что его прежний статус уже ничего не значит. Авторитет президента ценился теперь не дороже истоптанного снега под ногами.

– Я так понимаю, выбора у нас нет? Другой «заправки» поблизости не предвидится? – Андрей посмотрел на Корнилова, а затем мельком взглянул на майора.

Лев Николаевич злобно уставился на несущий винт, словно тот был в чем-то виноват:

– Топлива хватит, только чтобы вернуться обратно. У нас нет связи с другими убежищами на Урале. Никто не отвечает на наши сигналы. Дозаправиться больше негде…

– Я останусь, – вызвался Иван, – Маша права, я буду только раздражать этого психа и могу все испортить. Когда закончите дело и вакцина будет готова, то заберете меня.

– Нет, мы их совсем не знаем, – вмешалась супруга, – надо придумать другой план. Предложить им что-то взамен, другие гарантии…

– Какие? Расписку напишешь? «Вот те крест» скажешь? Их можно понять. Это разумная цена. Чем быстрее вы справитесь, тем быстрее мы увидимся. Убивать или калечить меня им смысла нет. Думаю, все нормально будет, заодно контакты налажу, вдруг еще пригодятся.

– К сожалению, у меня нет других идей. Не хочется вас разлучать и отдавать кого-то в заложники, но я согласен с Иваном, – Корнилов виновато посмотрел на девушку.

Ветер сменился, стало еще холоднее. Вертолет поднял снежный вихрь, его могучая конструкция легко оторвалась от поверхности. Машина и вправду гудела, словно огромный «Шмель» – воздушный гигант, который не боялся ничего, кроме стихии.

Космонавт обернулся, чтобы еще раз взглянуть на него. Маша махала рукой через иллюминатор, но Воробьев не видел жену. Белая пелена закрывала небо. Снегоход неожиданно ускорился, Иван чуть не свалился и мысленно обматерил водителя. Потянуло соляркой, запах горючего резко контрастировал с чистотой горного воздуха. Они быстро приближались к серой бетонной стене с большими воротами. Странное чувство тревожной неизбежности накатило на Воробьева. Но назад пути не было.

Полная тишина окружала Германа. Он больше не слышал привычный шум ветра, редкий лай собак или скрипучие голоса ворон. Его чуткие уши улавливали только собственное тихое, почти беззвучное дыхание. Память медленно восстанавливала картину минувших событий. Мутант вспомнил, как стоял на улице и почувствовал запах человека. Герман попытался скрыться в бараке, но вдруг ощутил слабую боль. Он не придал ей значение, а через несколько секунд руки и ноги перестали его слушаться. Потом наступила темнота.

Теперь сознание вернулось, но эта темнота никуда не делась. Мутант не видел даже собственной руки. Зато он чувствовал холод от бетонного пола. Герман медленно поднялся, пробудившаяся осторожность подсказывала не делать резких движений. Он втянул носом воздух и снова ощутил запах человека. Волосы на его затылке и спине угрожающе встали дыбом. С минуту мутант просидел без движения, а затем начал осторожно обследовать территорию.

Герман поднялся в полный рост, сделал несколько шагов вперед и уперся в стену. Вскоре он уже представлял себе размеры комнаты, только никак не мог найти выход. Стало донимать легкое чувство голода, но мутант научился с ним уживаться. Урчание желудка больше не сводило его с ума, при первой возможности заставляя кидаться на все, что движется.