Чтение онлайн

Расклад был однозначный: шансов нам не оставляли. Космический бой штука довольно сложная, а когда против одинокого крейсера выступает целый москитный флот и ряд крейсеров — это просто акт уничтожения. Даром, что это игра, никаких шансов в таком раскладе не предусматривается. Щиты Ферзя были старыми, но надежными, оружие грозное, но не всесильное. По факту мы остались одинокой целью против сотни. Вероника с Колей быстро сели на ее корабль, чтобы позволить выиграть нам хоть какое-то время, но были уничтожены почти сразу, не выдержав натиска со всех сторон. Наши с Виктором дела были не лучше: я старался, как мог, совершив слияние с кораблем, но все равно, не мог перебороть статистику. Состояние Ферзя ухудшалось с каждой второй секундой и не было ничего, что могло это переломить. Если мы останемся одни — у меня больше не будет Скарабея. Но я не мог просто отступить и сдаться…

Виктор несколько раз попытался до меня докричаться, но, не преуспев, просто сдернул меня с кресла пилота на пол, вызвав у меня нереальную бурю негодования и злости.

— Серый, услышь ты меня! Садись на новый корабль! Сматывайся! Я возрожусь у крейсера, не пропаду. Тебе же нельзя остаться ни с чем! Ты останешься ни с чем, если его не активируешь! Хоть раз в него сядь! — Виктор схватил меня за ворот и тряхнул. Я отбился и трезво осмыслил его словаю. Оценил его довод и кивнул в ответ, поднимаясь. — Вот и молодец! Отправляй «Ферзя» в последний бой и беги на малый кораблик! — повторно кивнув, я быстро помчался в ангар, где меня ожидал новый Шмель первого уровня. На бегу коснулся воротника.

— Ферзь!

— Да, капитан, — спокойный голос корабля никак не согласовывался с нашей ситуацией и грохотом прорывающихся сквозь битую защиту снарядов.

— Готовся к активации протокола «Большая компания»!..

— Внимание! Вы активировали активное умение «Предсмертная песнь». Урон, наносимый главным калибром крейсера «Ферзь» увеличен вдвое. Получаемый Вами опыт сокращен в пять раз. Уничтожение хотя бы одного вражеского корабля защитит ваши трюмы от утери имущества. Славной смерти Бруннен-Жи! У Вас всего двадцать минут.

— Это излишне… — прокомментировал я себе под нос и закричал в потолок, обращаясь к кораблю. — Ферзь, вызывай космический змей!

Я успел. Добежал до ангара, запрыгнул в «Шмеля», активировал его и был готов умереть спокойно, хоть сейчас, хоть через девятнадцать минут. Скарабей взвыл сиренами тревоги, собрал за полминуты всю энергию до последней крошечки, а затем выпустил все накопленное в окружающий нас космос, давая знать о нашем местоположении не только тем кто находится в сотне световых лет от нас, но и тем, кто находится за границей реального космоса. Активация протокола началась: мы были слепы и беспомощны, и лишь частые удары по корпусу оповещали нас о том, что снаружи все еще идет бой и по нам до сих пор наносят удары. Конечно наш импульс вывел большую часть всех энергетических установок и изрядно напугал противника, но ни на ракеты, ни на торпеды мы влияния оказать не могли. Ожидание было невыносимым, тяжело ждать собственную смерть и даже не понимать, какой она будет.

Удары по корпусу сначала сильно уменьшились, видимо долетело до нас все, что было послано до импульса. Затем началось что-то странное: все окружение начало трястись так, словно сама реальность лагала, вместе с нами. Причем я подчеркну: именно реальность, а не корабль, так как все эти странные встряски пробирали меня от макушки до пяток, выкручивая сознание и заворачивая его тугой узел, а затем выворачивая обратно. Самочувствие заметно ухудшилось; слабость навалилась с новой силой, а старые синяки и раны заболели. Меня вырвало на пол и я едва не упал в свежую лужу. Затем еще и какие-то забытые ощущения начали всплывать в теле и голове, причем непременно с болью. А затем мои внутренние часы оповестили меня о том, что пришло время умирать по таймеру, хотя оповещения об этом так и не поступило.

Сев у стены, я вытер рот и посидев так с полминуты, приходя в себя. Посмотрел на грязные руки, рукава… Затем коснулся рации на воротнике.

— Вить, если что, я тебя буду искать у твоего крейсера. если не сложится — ищи меня на этом Ростке, там где «Протеус» рванул, — медленно произнёс я, начиная вставать с пола посреди темного ангара, едва подсвеченного аварийными химическими светильниками. Мимо меня пробежал «конкистадор», я проводил его усталым взглядом.

— А куда это ты собрался? Все же вроде затихло, хотя и потрепало нас знатно, — ответила мне рация, голосом Виктора. — И ты вообще где? Вылететь успел или еще внутри?

— Я сейчас подойду… — ответил я и продолжил путь в рубку. Там было также темно, лишь химически светильники отмечали стены и мерцали как вены корабля.

Когда я пришел, Виктор только-только поднимался с пола около пилотского кресла и разминал спину, покачиваясь из стороны в сторону громко охая.

— Ох, только бы не хондроз. Не хватало еще и здесь его заработать… — тихо произнес он, все еще не замечая моего прихода.

— Не драматизируй… — привлек я его внимание и сразу повернулся к темному главному экрану. — Ферзь!

— Да, капитан? — ответил мне «Ферзь».

— Выведи такт-карту на экран.

— Данное действие неразумно и может быть опасным: космические создания все еще рядом, я ощущаю их…

— Ясно, не продолжай. Как твое состояние? В общем.

— Жизненные системы и системы обеспечения сильно повреждены. Существует вероятность того, что я не успею восстановиться. Разрушение уже имеет признаки необратимого характера.

— Как происходит выращивание органа «Второго шанса»? Какие сроки? Там вроде немного оставалось, — я посмотрел на Виктора, он смотрел на меня с нескрываемым раздражением. Чего это он?

— Выращивание будет завершено через три часа. Может немного дольше, система анализа не функционирует.

— Дотянешь?

— Так точно, капитан. Я могу существовать в таком состоянии не одну неделю.

— Хорошо, пока отдыхай, — кое-как поднявшись, я посмотрел на Виктора, его взгляд не изменился. — Что не так-то?

— Да я вот думаю. Неужели это было так необходимо общаться на своем птичьем языке? Это недоверие или… Хотя это сейчас не очень важно, — Виктор махнул рукой и затем покрутил кистью. — Меня другое беспокоит. Скажи, только честно: тебе поссать не хочется? — и хитро т ак на меня прищурился.

И вот только после этого вопроса, я неожиданно для себя осознал, что же изменилось в окружении: игровой интерфейс пропал! Меня понять можно, он и так в последние месяцы шел к уменьшению и незаметности, но вот его полное отсутствие я как-то проморгал. Поднимаю взгляд на Виктора, который тоже стоял задумчивый и недовольный почесывал голову.

— Тоже заметил, пропажу? — уточнил я.

— Как не заметить: инфы нет, нужда естества есть. И думается мне, что это ни разу не обновление…

— А может смерть? А это и есть страшный ад?