Чтение онлайн

Убрав штык в ножны на ремне, принадлежавшем когда-то молчаливому даже при жизни Фрихту, я щедро полил из чайника включенный передатчик. Там что-то затрещало, и посыпались искры. Не так красиво, как в тех боевиках, что нам показывали в КИНО, но, надеюсь, не менее эффективно. Так, с этим разобрались. Судки собрать и назад, к покойному, так и не ставшему полным полковником. Авось, не приперся пока никто.

Войдя в домик, я огляделся. Похоже, что пока сюда никто не заходил. Нормально. Займемся подготовкой. Кухонного солдата еще минут 20–30 не хватятся, немного времени у меня в запасе есть.

Накинув на входную дверь крючок, я в темпе обшарил дом. Ничего интересного. У покойного хозяина в кабинете нашелся ещё один автомат, а в солдатских вещах, висящих на вешалке в комнате «официанта», обнаружилась сумка с гранатами. В коридоре стоял ящик с дровами, рядом еще один — щепки, мелкие поленья - на растопку, что ли, запас? Отлично, полушубок срываем с плеча и бросаем туда, потом шапку, прочий хабар. Сверху щепками присыплем. Хорошо? Супер! Прямо как всегда тут и было!

Полицейскую шинель — наоборот, на плечи; ремень, шапка — похож? В смысле — на настоящего? Где-то тут зеркало было, ага, вот оно. Ну, как? Аж самому противно — вылитая бандитская морда! Хоть сейчас — к стенке, как тут выражаются. Ну, сам я это делать пока не буду, а остальные, даст Бог — не сумеют. Автомат? Да, пожалуй, что и нет. Есть они у полицаев? Может, и есть, но я не видел. Возьму винтовку.

Задержавшись еще минут на десять, я выскользнул на улицу. Самым выгодным сейчас было бы смотаться в лес. И делать отсюда ноги. Вот только интересно — как? В шинели там делать нечего, а своей верхней одежды я не нашёл: похоже, меня сюда тащили полураздетым. Сидеть до вечера? Щас. Так мне это и дадут. Минут 20–30, и тут подымется хай до небес. Найдут убитых и начнут искать злодея. И найдут. Как там говорилось в древней мудрости? «Если явление нельзя предотвратить, то его надо возглавить.» Неплохая мысль, между прочим…

Полицай говорил про сарай, это где? Ага, вот он. Охрана есть? Нет, сарай хорошо виден с вышки. Куда смотрит оккупант-вертухай? На лес, куда же еще. Что может быть более естественным, чем рядовой полицай? Это же не тот раздетый мужик, которого протащили несколько часов назад на допрос? Не тот, ну так и пускай себе идет. Вот и ворота. День, они и не заперты. Вон возле ворот лежит помятый ствол от танковой пушки. Сняли, а убрать пока не успели. Ну, раз ворота открыли, так и я зайду. Все ходят, а я что — рыжий?

Вот ведь захватчики какие удивительные аккуратисты! Всё - строго по ранжиру. Пулеметы — в одном углу, орудийные стволы - в другом. А снаряды где? Сарай перегорожен надвое перегородкой — там? Там, вон штабеля. Немного, но мне хватит. Черт, дверь на замке. Ломать? Стрёмно, засекут. Ладно, потопали отсюда. Жаль, но ничего не поделаешь. Шуметь мне сейчас не выгодно.

Хрусть, хрусть, хрусть… Вот и домик полицейский. А где же сами обитатели? Внутри, вон из форточки галдеж доносится. Ну, ладно, ребятки, с вас и начнем…

Взрывом все окна из домика вынесло вон. Бабахнуло неслабо (ну, еще бы — связка из двух гранат!- при этом одна из них — против бронетехники), и обитатели домика хором оценили мою идею. Понравилось, видать, вон как орут-то! Из двери на улицу толпой повалили уцелевшие, словно угоревшие тараканы из щели. Кто-то рухнул в снег около меня, задев мою ногу. Сам я, сразу после броска, упал лицом вниз, и разглядеть меня в подробностях было нереально, да и некому. Упавший возле меня был весь в кровище,- видать, сильно его зацепило. Поднявшись, я подхватил его на плечо и потащил в сторону остальных домиков. Навстречу мне бежали оккупанты и еще кто-то в полицейской шинели. Мазнув окровавленной (в чужой крови) рукой по своей харе, я стал вообще неузнаваемым.

— Там! — махнул я рукой в сторону домика, нарочно создавая акцент и молча умоляя местного Господа Бога, чтобы ЭТО было похоже на местный диалект. — Там взорвалось! Из леса прилетело!

Ага, у окаянных захватчиков тоже началась суета. Кто-то со всех ног бросился к домику покойного заместителя командира. Давай-давай, торопись. Вон еще один побежал, еще…

Ба-бах!

Двери домика вынесло наружу, причём настолько удачно, что сбило ими кого-то с ног. Не зря я гранаты прилаживал по разным комнатам, сработало. Да вовремя-то как! Надеюсь, что и внутри кого-нибудь прихлопнуло. Хм, могло зацепить и дурака-лейтенанта, но тут уж ничего не попишешь... Бежавшие к полицейскому домику солдаты притормозили и кинулись назад. Правильно, свое начальство в беде, надо ему помогать, а не всякой местной швали.

Поспешавшие к «командирскому» дому захватчики сорганизовались достаточно быстро: часть из них кинулась куда-то в сторону и вскоре вернулись назад,- уже с винтовками и автоматами. Быстро, но без суеты, они начали занимать позиции между домами и неисправными танками. Кто-то полез на вышку, таща за собой пулемет.

Ба-бах!

Из окна допросной комнаты полетели стекла — сработала растяжка и на ее двери.

— Вон там! — положив раненного полицая на снег, я вскинул винтовку и пальнул в сторону леса. — Вон они!

Кто-то рядом со мной бахнул в том же направлении, еще и еще. У страха глаза велики, а инстинкт толпы тоже никто не отменял. С вышки откликнулся пулемет. Длинная очередь прошлась по веткам и елкам, сбивая с них снег. Бежавшие к полицейскому домику оккупанты залегли и стали отползать назад.

Теперь бегом к домику недополковника. По пути я подобрал валявшиеся на земле носилки — царский подарок!

Вот и домик покойного. На пороге валяется солдат — убит. Ну, не повезло. Чуть дальше, в коридоре еще трое. Живые есть? Есть, один. Лежит, стонет. В сознании? Да. Ничего, это и поправить можно. После несильного удара (рукояткой пистолета через шапку) страдалец отключился. Живой? Да, вполне. Что там у него? Ногу поранило и плечо зацепило? Ничего, подлечат, еще и домой скатаешься. В темпе бинтуем ему ногу, так чтобы видно было хорошо. Шинель с него — нафиг! Заваливаем его на носилки, рядом снайперку кладем, еще кой-чего. Полушубок сверху, пусть не замерзает. Что вышло? Вышел раненный на носилках. Перевязан и укутан, чтобы не замерз. Значит, по крайней мере сразу, его осматривать не будут и полушубок не снимут. Что нам и требовалось.

В дом ввалилось сразу несколько человек из оккупантов и ломанулись мимо меня в кабинет покойного замначальника. Бегите-бегите, там уже ничего нет. Один остановился, подхватил носилки и крикнул мне что-то типа «давай хватай!». Нести приказывает? С великим нашим удовольствием.

Шагов через триста мы подошли к машине. Грузовик. Тентованный. Задний борт открыт и туда укладывают раненных. Чего-то много их, откуда это вдруг? Из полицейского домика, что ли? Мы поставили туда носилки, и я сам полез в кузов. Глядя на мою окровавленную шинель и такую же морду, вопросов мне никто не задавал. Присев в дальнем уголке на пол, я положил винтовку и стал бинтовать себе голову. Бинты были, я их еще в домике набрал достаточно. Вскоре голова моя стала похожа на неопрятный кочан капусты. Да еще и окровавленный.

В машину заглянул солдат, пересчитал раненных, кивнул головой и закрыл борт. Как и следовало ожидать, ему все полицаи казались на одно лицо, и он не распознал во мне чужака. Хлопнула дверца кабины и зарычал мотор. Поехали? Похоже…

Переваливаясь на ухабах, грузовик вполз в лес. Минута-другая, и злосчастный рембат скрылся с глаз долой. Молодцы оккупанты, быстро как все организовали! Не скажешь, что ремонтники. Вон и грузовик быстро подогнали, и раненных собрали. Умеют ведь!

И ведь угораздило же этих бедолаг получить меня в подарок… Ну, понятное дело, вертолёты расстреляли нашу группу, потом высадили десант, и моё бесчувственное тело взяли на борт. Разумеется, тащить меня на авиационную базу посчитали роскошью: потом меня всё равно нужно передавать дальше по эстафете,- вот поэтому и выгрузили меня на территорию ближайшей пехотной части, полагая, что нашей целью была именно она. А, если нет, то пускай пехота сама разбирается, кому меня лучше отгрузить. Ремонтный батальон, занятый восстановлением разбитой бронетехники — по моим прошлым понятиям, это — величайшая по своей значимости воинская часть, служить в которой любому дворянину — огромная честь, но, зная, что ТУТ даже «драконы» считаются обыденностью, а вертолёты не гнушаются погоней за малой группой людей, то значимость такого рембата не превышает значимости армейской кузни, где восстанавливают побитое железо. Даже если тут в замах сидит почти полковник, что для обычного батальона — большая роскошь.