Чтение онлайн

Этот рембат был отмечен на карте Майора, когда тот вёл нам инструктаж. Мы обязаны были вызубрить все названия воинских частей, расположенных вблизи указанной цели — мало ли что? И вот оно, пригодилось: я прекрасно представлял, где нахожусь, и где расположен ОБЪЕКТ — если, конечно, вертолётчики не занесли меня к чёрту на кулички в другую область, что казалось маловероятным чисто по утилитарным причинам: кто я такой, чтобы ради меня жечь лишнее авиационное топливо?

Так, бинты долой, шинель и сапоги туда же. Сапоги улетели за борт в сугроб — жалко до слёз, но — УЛИКА: слишком приметны, слишком высокого качества. Полушубок на плечи, взамен я прикрыл лежачего шинелью. Так, бурки на ноги, тепло! Хабар по карманам, сумку и винтовку на плечо. Все? Да, тут я свое отыграл, пора и ноги делать.

Проводив взглядом тарахтящий и мотавшийся из стороны в сторону грузовик, я загнал в патронник патрон, проверил пистолеты и рассовал их по карманам. Винтовку в руки — и назад. Надо же мне мои вещи забрать? Авось, пока никто не откопал еще?

Путь в обход рембата и поля с разбитой техникой и так был не особенно коротким, так мне пришлось еще его и удлинить: у меня не было никакого желания попасть под пули рассерженных захватчиков, готовых от досады шмалять во всё, что движется и в любое подозрительное. В том, что они рано или поздно постараются прочесать лес, у меня сомнений не было. Поскольку количество активных полицаев мне удалось существенно поуменьшить, логически было бы вызвать из города дополнительные силы. Специально для прочесывания. Уж пару сотен человек для этой цели оккупанты всегда сумеют отыскать, если даже в паршивом рембате их держали пару десятков. Ужасная страна.

Осталось прикинуть: когда наступит этот, неприятный для меня, момент? Сумеют ли они восстановить радиосвязь? Я надеялся, что этого они сделать не смогут. Машина дойдет до города лишь ночью, и то, сначала они отвезут раненых. То, что радиосвязи нет, сопровождающие могут и не знать. Пока доложат, пока примут решение, поднимут личный состав — часа два пройдет точно. Поедут ли они ночью? Зачем? Ну, хорошо, приехали — дальше что? Сразу в лес? Нет, маловероятно. Ничего они там ночью не найдут, только ноги переломают и замерзнут. Выйдут они из леса к обеду (это, если повезет), перекусят и что — в грузовики и домой? Замерзшими и невыспавшимися? Нет. Уж кем-кем, а дураками тутошние оккупанты точно не являются. Приедут они рано утром и тогда же начнут прочесывание. Вот это — уже гораздо ближе к истине. Значит, время у меня до утра, а точнее — до ночи. Утром меня тут уже не должно быть. Значит, и поспать толком не выйдет, не до сна мне будет, всю ночь топать буду. Не самый лучший вариант, однако же — другого нет. Склад нужно уничтожить, а потом добраться до точки эвакуации. Оружие тоже хотелось бы забрать, но это уже не так важно. Пока захватчики не начали проческу леса, шансы на успех у меня достаточно высокие. Тем не менее, исключать того, что часть уцелевших полицаев оккупанты погонят в лес немедленно, было нельзя. Лично я так бы и поступил. И это делало мой путь еще более трудным. Постоянно приходилось озираться и смотреть в оба глаза.

Часа через два я вышел на опушку леса. Впереди лежало поле с остатками разбитой техники. Далеко же оно тянется! И всем своим видом невольно навевает смертную тоску, словно разграбленное кладбище. Некогда грозные машины подзамело снегом, словно неубранные трупы, иные из них стоят, беспомощно завалившись набок, а танковые пушки или смотрят в землю, или их вообще демонтировали. Надо признать, что приснопамятный рембат славно прошёлся по этому полю боя — почище иных мародёров: даже гусеницами не брезговали.

Уже смеркалось, видимость ухудшилась до минимума. Проще говоря, наступила ночь, слабо освещаемая двумя ущербными холодными лунами. Просмотрев через прицел местность впереди, я не увидел пока ничего особенно неприятного. Но ведь где-то тут должны ошиваться полицаи, которых погнали на оперативные поиски? Ну, не факт — что именно тут. Однако же, оккупанты могли бы сопоставить внезапный налет на лагерь и предшествующее ему задержание неизвестного вооруженного мужика, и могли послать людей именно сюда — в сторону обстрелянного ими леса, куда, скорее всего и должен был рвануть беглец. А могли и не послать. Во всяком случае, я был вынужден рискнуть. Ползти? Эдак я только к полуночи доползу до места. Да и сил у меня — не так, чтобы очень до фига: не такой уж я и молодой, а утром ещё получил сильную контузию. Придется бежать. И то, пока сил хватит. Дальше пешочком пойдем.

Первую сотню шагов я проскочил относительно легко. Мне повезло — рядом с опушкой начиналась линия полузанесённых снегом окопов, по ним я и проделал этот путь. При этом — не особо высовываясь. Дальше было хуже. Открытая площадка. Видимо, на ней когда-то стояли пушки, но теперь их не было. Присутствовали только остатки артиллерийских двориков. Маловато для скрытного передвижения. А тут еще и следы я оставлю на свежем снегу… Хреновато… Однако же — делать нечего.

Пробежав ещё шагов пятьдесят, я заныкался за бруствером. Приподнявшись над ним, снова осмотрел окрестности. Никого. Неужто — повезло? Не будем загадывать. Снова рывок и следующие полсотни шагов. Опять смотрим. Пусто? Да, никого не видать. Еще полсотни, вон уже и опушка леса видна… Стоп! Я рухнул в снег, еще не успев толком понять — что же меня остановило? Вот бугорок — к нему! Так, готово. Теперь меня можно видеть только сзади и со стороны леса. Со стороны поля я прикрыт этим бугорком. Что же не так? Я осторожно приподнял голову.

Следы. Дорожка следов пересекала мой предполагаемый путь. Выходила из леса и уходила в поле, теряясь между остатками укреплений. Снег их не засыпал, и были они относительно свежими. От следов до меня было совсем недалеко, шагов сорок. Где оптика? Вот она. По следам было видно, что шло не менее двух и не более четырех человек. Точнее можно будет сказать только тогда, когда рядом буду.

Так… Похоже, приплыли… И кто это у нас тут шастает? Впрочем — это вопрос, скорее, риторический. И так понятно, кого сюда черти принесли: полицаев. Наивно надеяться, что самых умных и сильных из них я успел укокошить там, в полицейском домике. Будем исходить из худшего варианта. Предположим, что их тут четверо. Какую тактику они выберут? Если, конечно, среди них достаточно сообразительные, чтобы понять, что тактика всё-таки нужна иногда…

Итак, даже если в лес послали самых тупых — даже в этом случае им хватит ума понять, что в лесу никого не было. Вообще. Если было бы лето, то тогда, возможно, ещё можно было бы воображать что угодно, но сейчас — зима, и никакой фантазией не объяснишь, почему на снегу нигде нет никаких следов и тем более — вытоптанной позиции для миномёта. Что в этом случае будут делать полицаи?

Напрашивается вывод: они развернутся и пойдут докладывать, что в лесу никого нет и не было. А какова будет реакция оккупантов? Представьте себе: вашу часть — обстреляли, среди ваших товарищей есть убитые и раненые, а тут заявляются эти… ублюдки, и начинают петь, что никого нет и не было, что всё это — массовый глюк. Я бы таким докладчикам сразу б в морду дал — на душе бы легче стало. Если они — не дураки, то должны понимать, что за оперативный доклад им непременно прилетит в табло. Значит, что?- правильно: им нужно потянуть время как можно дольше, чтобы захватчики малость успокоились, охолонули. Заодно в засаде посидеть — и для отчёта хорошо, и, глядишь, может, и правда кто попадётся,- чем черт не шутит?

А мне нужно поспешать к тому самому складу… Сегодня ночью будут высаживать «настоящих» диверсантов, и ближе к рассвету они поднимут тарарам. Предполагалось, что и наша группа начнёт действовать в это же время, а вместо этого… Одним словом, как ни крути, а мне нужно поспешать в «своё» место; кратчайшая дорога идёт через этот проклятый рембат, а на моём пути сидят обиженные Богом отморозки, рождённые исключительно по ошибке природы.

Цепь моих философских рассуждений прервало движение на краю поля. В прицел было видно, как из какой-то ямы вынырнула фигурка в черной шинели. Осторожно, стараясь не маячить, она стала пробираться в сторону лагеря. Вот зараза! Похоже, полицаи меня как-то разглядели и отправили гонца за подмогой. Или у него другая причина? Нет, лучше не гадать: до лагеря он дойти не должен. Сколько там до него? Шагов полтораста?

После моего выстрела полицай нырнул в снег. Попал я в него или нет, но на дорогу он уже точно не полезет, там спрятаться негде. Ну, теперь и мне тут делать нечего, поползем.

Соратники подстреленного вели себя тихо, ничем себя не выдавали. Может он тут вообще один был, а другие ещё раньше ушли? Навряд ли… Однако же, проверять это я не собирался. Минут через пятнадцать я добрался до линии окопов и соскользнул вниз. Так. Это уже приятнее. Окопы идут практически сплошной линией вдоль опушки, и до дороги на лагерь я доберусь быстро. И незаметно. Еще минут пятнадцать ходу и вот он, поворот. Отлично, а гонец где? Вон он, вернее его следы. Полз — ранен? Или прятался? И куда же он уполз? След вел в разбитый дзот. Обходим его сбоку — выходная дорожка есть? Нету. Значит, он сидит внутри. Что он оттуда видит? Дорогу в лагерь? На здоровье, меня там долго не будет. Поле? Сомнительно, если только часть окопа, по которому полз. Через разбитую крышу смотрит? В небо, что ли, глядит, астроном-любитель? В принципе можно сунуть ему туда гранату, только вот шуметь неохота. Да и мало их, всего две. Опять ползком? А что, есть еще варианты?

Вот и стенка дзота с разрушенной крышей. Из амбразуры смотрит в небо ствол «четвертушки» так мы между собой называем пушки калибра в четверть ладони. Внутри дзота слышна возня и бормотание. Он там что — молитвы читает? Чу! А это еще что за шум? Интересно… Правильно говорят, что правильная мысль приходит одновременно в разные головы. Только, не все ее понимают одинаково.

Вот приступочек, ногой в него упремся, попробуем — крепко? Вполне. Прислушаемся — что там у нас? Порядок, то, что доктор прописал. Начнем? Пожалуй…