Чтение онлайн

– Ну что, пошли, бедолага, в камеру, - мужчина подтолкнул к выходу в коридор.

– Э! А как же суд и всё такого?

– Суд будет. Вот в тюрьме его и подождёшь.

– Можно хотя бы письмо написать? Сообщить, где я?

– Деньги есть?

– Нет...

– Тогда нельзя.

– Но...

– Давай, иди, некогда мне с тобой разговаривать!
– он подтолкнул меня в спину, чтобы шла быстрее.

На табуретке возле тяжёлой деревянной двери скучал ещё один охранник не такого начальственного вида, как конвоир, но с такими же характерными формами любителя пенного.

– Пополнение? Такой молодой... Куда?

– Давай в пятую, там, вроде посвободнее, - определил первый.

Дверь вела в коридор, идущий через весь полуподвал между двумя рядами больших железных клеток. В каждой, размером около пяти-шести метров на сторону, сидело и лежало по несколько человек и с интересом наблюдали за нами. Воздух, хоть и не был спёртым, но ужасно вонял нечистотами, плесенью и грязными, потными телами. Меня втолкнули в третью по правую руку клетку и снова заперли дверцу на массивный замок.

– Обживайся.

Тюремщики ушли, унеся с собой единственную лампу, но дневной свет, проникающий через узкие оконца под потолком, более-мене освещал пространство. Пока стражники не ушли, в тюрьме царила тишина и спокойствие. За это время глаза привыкли к полумраку, и я стояла, в испуге прижавшись спиной к решётке двери. Мало того, что в клетках сидело по несколько человек, так ещё и поместили к мужчинам. И возмущаться вроде как поздно - охрана ушла. Сама виновата, нечего попадать в штанах. Здесь по умолчанию штаны равно мужской пол. Разве что формы сильно выделяются. Но этим похвастать никогда не могла, до сих пор бюстгальтер надеваю только на пляже.

– За что тебя сюда?
– хриплый голос принадлежал одному из троих, к кому меня подселили.

– Ни за что, - вместо нормального звука получился какой-то писк.

– Да тут все ни за что сидят!
– дружный смех раздался со всех сторон. Узники прислушивались к разговору с новеньким. Развлечений, судя по всему, здесь немного.

– В чём обвиняют-то?

– В браконьерстве, шпионаже и присвоении имени, - я запомнила обвинения, пока тюремщик их чуть ли не по слогам записывал в тетрадь учёта.

– Браконьерство, это так, мелочи. Выпорют плетьми и катись, куда хочешь. Могли и сюда не сажать. Шпионаж ещё доказать надо, не будет наш судья с этим возиться, даже рассматривать не станет. Да и в чью пользу тут шпионить-то?
– рассуждал спросивший, судя по всему, старший в клетке.
– А вот присвоение имени... Кем представился?

– Собой.

– Это понятно, как звать-то?

– Влада.

– А полностью?

– Влада де Самон.

– Простое дворянство. Тоже порка и ссылка, - мужчина почесал небритый подбородок.
– Но судья тут уже нужен.

– Погоди, - заговорил кто-то из соседней клетки.
– Там что-то ещё было после фамилии, слышал недавно.

– Хмм... а ну-ка, представься полностью! И не ври, я ложь чую!

Я вздохнула. Ну что же, хотят полное представление, получите.

– Влада де Самон, Сорок Второй Император Анремара, тринадцатое возвращение Первого Императора, спасителя мира и основателя Империи Анремар к вашим услугам, - и, добивающей точкой, церемониальный поклон. Конечно, представлять должен кто-то другой, герольд, сопровождающий, слуга, на крайний случай. Но сейчас можно несколько пренебречь этикетом.

Тишина, пока заключённые осознавали сказанное.

– Ого! Это лет на пятьдесят каторги потянет!

– Если не сразу казнят.

– Всё равно суда ждать, сначала нашего, потом императорского.

– Может, повезёт, по малолетству помилуют.

– Новый Император девчонка, и у нас ведь женщин не так строго наказывают.

– Скажи ещё, женская солидарность. Тогда точно помилуют лет через двести.

С разных сторон раздавались многочисленные реплики.

– Ты что, так и представилась, когда схватили?

Похоже, мужчина, что меня расспрашивал, здесь в авторитете - все остальные сразу притихли.

– Без титула, только по имени.

– Ну ты, девка, даёшь, - после представления он сразу поменял мнение о поле.

– Я не девка! И у меня имя есть.

– Твоё хоть? Доказательства есть?

Я молча вытянула средний палец на левой руке, где была императорская печатка. Дворяне там же носили родовые перстни с подобными свойствами неснимаемости и сокрытия герба при желании владельца. Жест неоднозначный, особенно для моего родного мира, но меня поняли правильно.

– У... Такие перстни умельцы десятками наделают. Ещё что есть?

– Нету, - я села на пол и опёрлась спиной о решётку. Кажется, бить уже не будут, можно слегка расслабиться.
– Но, если сообщить в Первоград, то лорды советники и покажут, и докажут, что надо.

– И чего же не сообщила?

– Денег нет. Без них тюремщик письма не отправляет.

– Император и без денег?

– Так вышло, - я пожала плечами. Сказать по правде, я даже не знаю, как они выглядят. До этого никакой нужды в деньгах не было - в замке всё бесплатно, а в поездке платили другие.

– Плохо. Без денег тут совсем тяжко.

– Ты это, проходи, что у дверей сидеть? В башни играть будешь?

Я прошла вглубь клетки и расположилась на предложенной охапке свежей соломы.

– В азартные игры не играю, - как можно вежливей отказалась.

– И правильно, - хохотнул мужчина, - разденут, как липку. Но башни не на азарт, они на тактику и стратегию. Если боишься, давай на интерес.

– Всё равно не умею, - если тактико-стратегические, то мухлевать в них сложно, хотя профессионал и без обмана новичка обставит.

– Ничего, за полгода научишься.

– Полгода?!

– Это ещё если повезёт. Тут есть, кто и год суда ожидает. Кстати, мы же так и не познакомились. Я Лоцман, тут вроде как за старшего, слежу за порядком и всё такое. Это, - Лоцман указал на оставшихся двух сокамерников, - Малой и Стилет. С остальными сама как-нибудь. Так что, в башни будешь? Всё веселее, чем в стены пялиться.

Дома я бы однозначно отказалась. Но здесь как будто снова вернулся немного наивный подросток, как и все в его возрасте считающий, что уж с ним-то ничего плохого не произойдёт и, тем более, никто не сможет обмануть. Башни оказались игрой, немного похожей на японское го в смеси с шахматами. Мухлевать в них весьма проблематично, выигрыш обеспечивали в основном внимательность, логика и опыт. Но опыта и у Лоцмана было немного - его окружение предпочитало старые добрые кости, а думать в игре отказывались, особенно узнав, что партия может длиться несколько часов.