Чтение онлайн

– Впереди обвал, - сообщил очевидное командир, когда спустились в долину и успокоили животных.
– Придётся возвращаться на тракт.

Это ещё два дня задержки на возврат. Но времени в любом случае должно хватить - мне надо успеть к прибытию кареты, а она движется заметно медленнее конного отряда.

– Командир!
– воскликнул Жило, младший из братьев. Мы все повернулись к реке, куда он показывал. По воде, ныряя в бурунах, неслись деревянные обломки, брёвна, куски досок. К берегу прибило труп лошади с неестественно запрокинутой головой. Лошадь была взнуздана и осёдлана. В стремени застрял сапог, и чья-то нога в серо-зелёной штанине уходила куда-то под тушу. По реке, вслед за обломками и первой жертвой, плыли ещё тела лошадей и людей. Обвязавшись верёвками, дружинники смогли вытащить ещё четыре трупа и двух едва живых пареньков. Все одеты в одинаковую серо-зелёную форму. Всего один взрослый, остальные едва ли разменяли полтинник.

– Волна идёт! Всем прочь от реки!
– снова закричал Жило. Он поднялся на небольшой пригорок, посмотреть, что происходит выше по течению. Лагрем не стал терять время, выясняя, насколько всё серьёзно, и подал пример, взвалив одно из тел на своего коня. Мёртвое, живое, без разницы. Мы подхватили всех выловленных из реки и поспешили прочь на возвышенность.

Вода шла высоким валом, сметая на пути всё, что не крепко держалось. В мутных бурунах мелькали брёвна, деревья целиком и стволы почти без веток и коры, ободрав всё о камни. Мне показалось, что я видела в волнах людей и лошадей, но воды неслись слишком быстро, постоянно перемешивая свою ношу, что с уверенностью ничего не разглядеть.

– Там, наверху, большое озеро, - пояснил Лагрем, смотря на разбушевавшуюся реку.
– Наверно, склон обрушился.

– Командир, откуда ты это знаешь?
– спросил один из отряда.

– Вырос я здесь. Вон там, - Лагрем махнул рукой, - в полдне пути на той стороне. Других мостов и переходов через Ледянку нет. Надо ждать, пока вода спадёт и перебираться ближе к озеру. Но лошади там могут не пройти.

– А с этими что?
– поинтересовался Вальтер, ссаживая на землю выловленного паренька. Его била крупная дрожь, губы посинели, и он обнимал себя руками, пытаясь согреться. Реку не зря называли Ледянкой. Вода в ней обжигала холодом, беря начало в заснеженных горах. Второй живой выглядел не лучше и находился без сознания. О причинах поведала большая ссадина на лбу. Остальные выловленные оказались безнадёжно мертвы.

– Жила, Ганой, сходите до моста, вдруг, там кто есть, - начал распоряжаться Лагрем.
– Владо, разведи костёр. Вальтер, помоги ему. Остальные займитесь пострадавшими.

Все бросились выполнять указания. Вскоре парнишек растёрли каким-то спиртным, завернули в сухие плащи и усадили у спешно разведённого костра. Контуженный пришёл в себя, но слабо соображал, что происходит. Второй тоже находился в шоке и узнать, кто они такие, пока не представлялось возможным.

Жила и Ганой вернулись примерно через полчаса, ведя за собой полтора десятка растерянных и напуганных юношей в одинаковой форме. Каждый при оружии и с лошадью. Выйдя к месту импровизированной стоянки, они спешились и сгрудились в кучку.

– Кто такие, куда направлялись?
– к ним подошёл Лагрем и командирским тоном затребовал ответа. Поколебавшись, вперёд вышел блондинистый паренёк.

– Курсанты Императорского Кадетского Училища, - чётко доложил он.
– Направляемся в расположение войск для сопровождения обозов с ранеными.

– Но ведь первый выпуск только через два года?
– удивилась я. Вся дружина собралась позади командира и прекрасно слышала паренька. Лагрем покосился на меня, но ничего не сказал.

– Полевая практика, - пояснил блондин.
– Участие в боевых действиях не предполагается.

– Что произошло?
– продолжал спрашивать командир.

– Мы переправлялись по мосту, - парень рассказывал чётко, по существу.
– Наставники шли замыкающими. Земля затряслась, мост рухнул со всеми, кто на нём был. Старший наставник де Груат пытался вытащить уцелевших, но пришла вода и его тоже смыло.

– Так, и кто теперь старший?

Кадеты переглянулись, но ничего не ответили.

– Понятно, значит, старшим будешь ты, - Лагрем ткнул рукой в блондина, с которым разговаривал.
– Я командир дружины господина де Графа, вы временно переходите под моё командование.

– И что будем делать?
– спросил Вальтер, сидя у костра, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Мост смыт, через реку не перебраться. Завал даже с такой толпой, - он посмотрел в сторону курсантов, тихо сидящих у своего костра, - разбирать месяц будем. Еды на столько не хватит.

Пока обустраивались и разбирались с курсантами, дружинник сходил вперёд и оценил масштаб работы. Командир потёр переносицу и посмотрел на заснеженные горы.

– Есть ещё один перевал. Отсюда за день горы пересечь можно.

– Что ж ты раньше не сказал?
– воскликнул Вальтер.

– Он слишком опасен и почти круглый год под снегом, - Лагрем снова посмотрел на горы.
– Хотя, если окажется непроходимым, можно вернуться разбирать завал.

– Меня молодёжь волнует, - заметил Жила.
– Слишком духом пали.

– А ты что хотел?
– отозвался Ганой.
– Без боя просто так десяток потерь, и полностью без командования остались.

– Пойду с ними потолкую, - я встала и взяла гитару. После того, как перестали с отрядом друг друга игнорировать, на привалах стала поигрывать.
– Может, отвлекутся, не так тошно станет.

– Давай, - согласился командир.
– Ты возрастом ближе, чем мы. И передай, что послезавтра штурмуем перевал, пусть отдохнут и готовятся. А завтра похороним их товарищей.

Парни с радостью ухватились за возможность отвлечься от невесёлых мыслей о погибших по нелепой случайности людей. Сначала просто болтали обо всём подряд, потом о жизни и порядках в училище. Встревожились сообщением о предстоящем опасном переходе, но отнеслись к нему со свойственным молодости оптимизмом.

Уже когда солнце начало намекать на скорое наступление ночи, спела несколько песен соло, затем обучила паре припевных кричалок. Уже почти в полной темноте закончила колыбельной про мамонтов, которые прутся напролом. Песня, а особенно резкий переход от лирического напева до громкого рёва, настолько понравилась курсантам, что исполнили ещё раза четыре подряд.

– Всё, детское время кончилось, - в горах ночь наступает быстрее, да и костёр почти прогорел.
– Мне пора спать. Спокойной ночи!

Я встала и направилась к своему отряду.

– Владо, - окликнул один из курсантов, - тебе сколько лет?

– Двадцать пять, а что?

– И зачем тебе на войну? Не детское это дело.

– Родина сказала "надо!", - я со вздохом ответила и ушла спать. Они правы, если бы не долг и обязанность как Императора, в гробу я видала этот фронт.

Перевал и правда оказался сложным и опасным. Землетрясение его не задело, но и без него проблем хватило. Холодный ветер с силой выдувал тепло из летних курток. На самой верхней точке снег ещё не сошёл и ноги то проваливались в снег, то скользили на жёстком насте. Но и ниже было не легче, тропа на склоне едва угадывалась, заваленная острыми, плохо держащимися камнями, то и дело норовящими сдвинуться и поскакать вниз, собирая лавину. Мы потеряли двух лошадей. Одна разрезала сухожилия на ноге, неудачно провалившись в снег, другая упала в расселину. Обеих прирезали, чтобы не мучились, и мы не слышали жалобного ржания. Среди людей потерь не было, хотя содранных ладоней и сбитых коленей оказалось предостаточно.

На другой стороне хребта сделали короткий привал на плече горы. Вид оттуда открывался великолепный и совсем не похожий на таковой с южного склона. Там мы видели холмы, густо поросшие лесом, поля и зелёные луга. Здесь, почти до горизонта лежала степь. Бурая и желтоватая растительность приобретала насыщенный зелёный цвет вдоль лент рек и ручьёв. Лес хоть и покрывал холмы, но только с одной стороны, куда реже заглядывало жаркое солнце. Казалось, что кто-то старательно выбрил одну половину и махнул рукой на другую, утомившись. Редкие одинокие деревья в самой степи будто тянули руки-ветви в одном направлении, указывая, куда дуют сильные ветра.