Чтение онлайн

– Сначала, была пленницей, – продолжил боевик. – Потом, не знаю… наложницей, наверное. Потом, отвечала за контакты между передовой и охраной Амира. Все отговаривали его от такой кандидатуры. Но работала она хорошо. Потом что-то поменялось. Амир пичкал ее листьями ката, а она жрала их, как не в себя. Он держал её всегда рядом. Ну вы знаете… – пленник хохотнул. – Что бы в любой момент могла… обслужить.

Я мельком взглянул на Таху, понимает ли она о чем речь. Девочка, насупившись, смотрела в одну точку перед собой.

– В общем, использовал он эту… её по полной. Говорю же, игрушка.

– Какой класс у Амира? – раз уж человек разговорился, может чего еще полезного скажет.

– Ха! Никто не знает. Эту информацию Амир держит в тайне.

Я развязал последний узел. Осталось только распутать веревки. Боевик повеселел, явно почуял свободу.

– Многие считали, что Амир ей мозги выжег. Может ката виной, а может и его собственные способности. Сделал своей марионеткой в полном смысле. Захочет, заставит её полы мыть, захочет – сделает охранницей-убийцей, готовой заслонить от пули. А потребует, так станет просто шлюхой.

Веревки упали на пол.

Пленник вскочил.

И тут же выгнулся дугой, схватился за голову. Заорал.

Таха шагнула вперед, я даже останавливать её не стал. Она была в своем праве.

– Моя. Мать. Не. Шлюха! – раздельно произнесла она.

И голова орущего от боли боевика, разлетелась в клочья. Лопнула, как надувной шарик, разбрызгав по рубке мозги вперемежку с осколками костей.

Таха пошатнулась. Оля подхватила ее, и усадила на пол.

– Н, да, – произнес гном, с подозрительным равнодушием рассматривая заляпанную мозгами и кровью стену. – Классика абстракционизма. Девочка, у тебя талант художника.

– Пля-я-я! Мать вашу! – заорал Дариан. – Да сколько можно!

Похоже, нервы у него не выдержали, и он, прижавшись спиной к прикрытой двери одной из кают, «стек» по ней на пол.

– Успокоиться! Всем успокоиться! – Голос Лидера звучал жестко, но уверенно.

Я понимал, что перебарщиваю, но истерик мне сейчас только не хватало.

Все кроме Кана, посмотрели на меня и закивали. Я видел, что может, и против их собственной воли, но складки на лбах разглаживаются, вздернутые вверх, сведенные напряжением плечи, опускаются.

– А ты и так можешь? – усмехнулся гном.

– Я и не так могу, если меня разозлить.

– Красава! Уважаю! – довольно произнес он, и показал мне большой палец.

Черт! Мне снова захотелось его чем-нибудь огреть.

Но, как ни странно, эта его манера говорить и не придавать значения серьезным вещам, разрядила обстановку.

Таха пришла в себя. Оля и Дариан тоже расслабились. Даже Хусни, вдруг обрела осознанный и ясный взгляд. Посмотрела на обезглавленный труп и, ойкнув, зажала рот ладошкой.

– Это же ребята из отряда! – воскликнула она. – За ними я и должна была присмотреть.

– Присмотрела, – усмехнулся Кан. Он вообще не парился о происходящем. Наверное, за его долгую жизнь в мирах с Системой, он и не на такое насмотрелся. – что тут скажешь. Слушай, а может мы… того?

Он сделал весьма неприличный жест, от чего Оля скривилась. Теперь мне казалось, что и она хочет двинуть гному по морде.

– Так…

Но договорить я не успел. Гном, подобно боевику Амира, вдруг выгнулся и схватился за голову. Но тут же отнял одну руку, и с перекошенным от боли лицом потянулся за своей жуткой пушкой.

– Стоп! – закричал я. – Таха! Кан!

– Сучьи потроха! – зашипел Кан, – Детеныш! Ты не нарывайся!

– А ты извинись! – выпалила Таха, указывая глазами на Хусни. Сейчас во взгляде девочки пылала ярость. Никогда не видел её такой. Да и второй подряд навык Перегрузка… Она и так на ногах едва держалась, а тут… Да, уж.

– Всё! Замерли! – велел я. – Никто никого не будет убивать. Я имею ввиду своих. Таха, Кан с нами. Кан, извинись перед матерью Тахи. И прекрати эту пошлость. Сказал же, не здесь.

– Всё-всё! Простите, ради всех богов вселенной. Я вообще не имел ничего плохого. Имел, конечно, видели бы вы ту гоблиншу… – Кан заржал, но тут же спохватился, напоровшись на взгляд Тахи. – молчу. Прости, детеныш.

Таха кивнула и снова повалилась в объятья Оли. Та подхватила девочку, усадила на пол.

– Давайте перейдем в другую комнату. Тут жутко воняет, – предложил я, и направился к капитанской каюте.

Не подумал, что Петрович тут. Почему-то решил, что он в другой. Дверь сдвинулась, и Кан успел сунуть туда нос первым.

На кровати лежал Петрович и пялился в потолок. Взгляд у него был отсутствующий.

– Оба-на! – протянул гном. – А этот у вас что, летает?

Я размахнулся и врезал гному подзатыльник.

Не рассчитал сил, и Кан влетел в каюту, прокатился кубарем по полу и врезался в стену. Тут же вскочил, ощетинился, но хоть за пушкой не полез.

– Сказал же, осторожней в выражениях, – сдерживая гнев, произнес я.

– Экие вы тут все с тонкой духовной организацией.

– Я бы помолчал на твоем месте, художник.

– Ага, – крякнул Кан и, усевшись на пол, достал фляжку.

Это движение получилось у него настолько плавным и грациозным, что я был готов поклясться, что он тренировал эту связку годами – усаживаться на задницу и одновременно доставать фляжку.

Кан глотнул своей огненной жижи, снова крякнул и произнес:

– Теперь ясно откуда знаешь имя. Покажешь?

– Потом. Сейчас надо обсудить ситуацию.

– Ну, вот… – Кан поднялся, пошел в мою сторону, потирая место, куда я залепил подзатыльник. – Художника всяк может обидеть, – бормотал он.

Оля смотрела на него неодобрительно, похоже, она слышала, что говорил этот недомерок. Но несмотря на всю свою болтовню, Кан мне нравился всё больше и больше. Кажется, и мы ему тоже. Иначе, почему не выхватил пушку, когда я его запустил через всю комнату, как шар для боулинга? Почему простил Тахе угрозу? А она ведь явно применяла навык не в шутку, раз смогла причинить боль гному двадцать девятого уровня.

Остальные медленно втянулись в каюту.

Оля, Таха и Хусни уселись на кровать. Причем Таха сидела не рядом с матерью, а «через» Олю. Кажется, девочка не могла принять таких изменений или еще не знала, что ей с этим делать. Родная мать её не узнавала, да и вообще, слабо реагировала на происходящее. Правда до сегодняшнего дня Таха считала её мертвой, так что, наверное, это прогресс.