Чтение онлайн

А еще он на посторонних, приезжающих к Муравским с рюкзаками, не гавкает, хотя даже знакомых местных в дом не пускает. Поэтому сидит на привязи, и лишь на ночь его отвязывают (живет личной жизнью, из-за чего утром появился с выдранным око­ло уха клоком шерсти - сейчас страдает).

Приход в ВИР ветеринара, обязанного сделать всем домашним животным необхо­димые прививки, неизменно сопрово­ждался сбором зрителей около муравского дома, животное население которого превосходило совокупную популяцию кошек и собак всех окрестных соседей.

«СУЧЬЯ МЯСА»

Уто­лив го­лод, пес повес­елел и стал к нему ла­ститься…

(Хорас­анская сказка)

«10 февраля…. Ветеринар - маленький, с большими ушами, в коричневом хала­те и в зимней меховой шапке, несмотря на уже теплую предвесеннюю погоду, со шприцем в руке, старается держаться на почтительном расстоянии от прививае­мого объекта. Мы со Стасом зажимаем почуявшего недоброе и свирепо рычащего от стра­ха Пафнутия, оттягиваем ему на загривке шкуру, подставляя место для укола. Вете­ринар, крича: «Нэт, нэт, надо в бэдрэнный кость!» - как комар, с разбе­га втыкает Па­фику в зад шприц, торопливо впрыскивает содержимое и стремительно отскакивает назад («У–у, сучья мяса…»).

Закончив с нами, этот пугливый айболит переходит к соседям, где к Ингиру не ре­шается приблизиться и на десять ша­гов, крича хозяину издалека про то, как надо со­баке давать лекарство от глистов, чтобы она его незаметно для себя съела. Потом он заворачивает увесистый шарик этого лекарства в инструкцию по его использова­нию и кидает издалека хозяину. Ингир, перехватив в прыжке брошенный сверток, клацкает пастью, даже не замечая, что он что-то проглотил, и вновь пови­сает на сво­ей цепи, привстав на задних лапах и захлебываясь на ветеринара свирепым лаем.

Хозяин Ингира, невысокий и щупленький Николай Михайлович, уже преклонного возраста, изо всех сил сдерживает обезумевшее чудовище, что удается ему с тру­дом.

Это человек необычной судьбы. Он общался с Вавиловым. Сам в свое время за чтение стихов на английском языке и за пристрастие гулять под дождем получил по доносу соседа десять лет лагерей. Вернувшись с Севера, много лет жил бок о бок с человеком, который на него написал. Он со смущением признавался, что после лаге­ря не любит больших собак, а вот вышло, что у них в доме живет Ингир».

КОШКИ–СОБАКИ

Ха­тем погладил его по голов­е, по шее, И вдруг рука его коснулась чего-то твердого^ напоминающего рог, а приглядевшись, Ха­тем увидел, что в голове у пса торчит большой гвоздь. Хатем немедля выдернул тот гвоздь. Пес завертелся волчком и на глазах у жителей селения превратился в рослого красивого юношу…

(Хорас­анская сказка)

«14 февраля. Дорогая Дашенька!

Тетя Наташа и дядя Игорь, у которых я здесь живу, очень добрые и всегда помога­ют больным или брошенным живот­ным. Поэтому у них дома всегда полно всякого зверья. Сейчас живут три кота и три собаки.

У рыжего Коти нет одного глаза. Когда мы ужинаем, ему разрешают сидеть за сто­лом на табуретке и есть со своей та­релки. Очень маленькая черная кошечка Чер­нушка весь день где-то бегает, а вечером появляется, трется о ноги и мяукает очень пискливо - как мышка пищит. Третий кот никогда не мяукает, но всегда таскает что-то со стола. А сегодня он на ве­ранде сидел на еще теплой электрической плитке, как чайник, - грелся.

Самый маленький из собак - Джим. Он белый, с черными ушами и лохматый. Го­няет в округе всех других собак, даже огромных алабаев. Вот что значит боевой ха­рактер. Собачка Кузька очень добрая, все время просит, чтобы ее погладили. Третий барбос - это большой темно–коричневый пудель. Его давно не стригли, и он очень похож на овцу: весь в кудряш­ках.

Овец здесь очень много, а пуделей таких никогда не было. Поэтому когда я его первый раз увидел, то сразу подумал: «Как странно у овцы совсем собачья голова». А потом оказалось, что это и правда собака. Зовут его Флокс–Франт.

У него родословная, которую здесь и показать некому, а в ней записано, что его де­душка из Англии, а бабушка из Амери­ки. И что день рождения у него 5 февраля. Тетя Наташа хотела устроить ему праздник, испечь что-нибудь вкусное и по­звать других собак в гости, но он сам все испортил: стащил со стола кусок сыра и получил вместо дня рождения под хвост веником.

Франтик - собака городская, поэтому почти все время спит на кухне под столом и грустно вздыхает. Наверное, вспоминает свой Ленинград, откуда его привезли, а на­зад взять не смогли… Ну ничего, у него теперь и здесь много друзей. От него и от меня привет Кисе и всем другим твоим животным».

В отдельные годы меня, приезжающего из Москвы, у дома Муравских встречала целая свора добросовестно гавкающих на чужака разномастных кудлатых кабыздо­хов, на самом деле приветливо помахивающих хвостами мне навстречу: мол, ну а с тобой что, ежели и ты сюда, к нам в компанию?.. Со мной все было как всегда - ор­лов я решительно не находил.

Когда я вышагивал от заповедника домой, это был как раз тот день, когда я с оче­видностью был «чужим на празднике жизни», и поэтому дом Муравских был абсо­лютно наилучшим местом, где я мог быстрее всего вернуться к жизненному то­нусу, чтобы из полученного очень «кислого лимона» все же как-то «сделать лимонад».

САНТИМЕНТЫ

…он при­стально смотрит на свою подругу, под­нял и несколь­ко распус­тил свой хвост, вздраги­вает и… выкрикивае­т свое звонкое: «чже–чже–чече!»; проходит минута, самоч­ка покорно ложится на землю, и по–кури­ному самец становится ее обладателем. Но тут из-за бугра гремит мой выстрел, и сейчас счастливые супруги делаются жертвою охотника.

(Н. А, Зарудн­ый, 1900)

Кто позвол­ил тебе чи­нить зло жи­вым сущес­твам? Покайс­я, не то я рас­правлюсь с то­бой за все содеянн­ое…

(Хорас­анская сказка)

А всем зве­рям зем­ным, и всем пти­цам небес­ным, и вся­кому пресмыкающемус­я по зем­ле, в кото­ром душа жи­вая, дал Я всю зе­лень травную в пищу. И ста­ло так.

(Бы­тие 1:30)

«16 февраля…. Заметил в стае хохлатых жаворонков птицу необычной окраски. Понял, что надо добыть, выстрелил, но не убил, а ранил. Спасаясь от меня, раненый жаворонок пустился бежать и заскочил глубоко в нору песчанки. Для такой птицы неестественно прятаться в норы это последний шанс в борьбе за жизнь.

Бросить его просто так, чтобы он там подох, я уже не мог, пришлось повозиться, откапывая. Выглядел я при этом сам для себя как кровожадное безжалостное чудо­вище, отнимающее у более слабого существа последнюю надежду на спасе­ние (сен­тиментально, но по сути верно). Не люблю стрелять, но, раз приходится, пусть уж по­гибшая птица не пропадет впустую, а увековечится музейной тушкой на благо орни­тологической науки. Откопал уже подохшего…

Для систематического определения и изучения состава кормов добываю теперь абсолютный минимум птиц. Пусть луч­ше корифеи пожурят на защите за недостаток статистического материала; будем компенсировать качеством развешанных таблиц (Папан уж расстарается, все ахнут).