Чтение онлайн

У Гитлера были грандиозные планы, но поначалу было мало ресурсов для их воплощения. И вот буквально с первых шагов он столкнулся с политиками, которые постепенно, понемногу дали ему ВСЁ НЕОБХОДИМОЕ для столь глубоко замысленного и выстраданного «Drang nach Osten».

Сейчас нам даже неважно, дали ли они Гитлеру все необходимое по недомыслию или по злому умыслу. Важно, что он это получил и смог начать «катастрофический конфликт» по Лиддел Гарту или «ненужную войну» по Черчиллю.

А когда война бывает нужной?

Первым шагом, усилившим Гитлера и гитлеровскую Германию, принято считать занятие 7 марта 1936 года немецкими войсками Рейнской демилитаризованной зоны (так называлось принадлежащее Германии левобережье Рейна и 50-километровая полоса на правом берегу, где, согласно Версальскому договору, не могли находиться германские войска).

Немецкая армия была еще чудовищно слаба, французские дивизии могли раздавить малочисленные немецкие батальоны как трактор — яйцо.

Генералы в один голос отговаривали фюрера от самоубийственного, как им представлялось, шага. «Чего вы беспокоитесь? — ответил Гитлер одному из них. — Если Франция двинется, вы немедленно уберете войска, а я застрелюсь».

Стреляться не пришлось. Франция не пошевелилась. Это был первый эпизод так называемой «политики умиротворения», приведшей Гитлера к могуществу, а Европу и весь мир — ко Второй мировой войне.

«Гитлеру этот шаг дал двойное стратегическое преимущество: ему удалось прикрыть важный промышленный район в Руре и создать плацдарм для вторжения во Францию», — писал Лиддел Гарт.

Англии и Франции, которые вышли победительницами из страшной бойни Первой мировой войны, очень не хотелось снова браться за оружие. Результатом такого пацифизма и стала самая страшная в истории человечества война.

А для Гитлера слово «пацифизм» являлось едва ли не худшим из ругательств. И он объявлял в своем программном сочинении, что пойдет завоевывать «жизненное пространство» на востоке.

А на востоке был СССР, сам по себе страшивший политических деятелей Европы. И в прошлом, под именем России, не раз Европу укрощавший. «Россия — это ледник, нависающий над Индией», — пугал Дизраэли, лорд Биконсфильд. Но многим в Европе казалось, что этот угрожающий ледник нависает над ними…

И с точки зрения таких пацифистов, конечно, было бы просто прекрасно, если два диктатора, Гитлер и Сталин, два воинственных народа, немецкий и русский, вцепятся друг в друга и как можно сильнее друг друга истощат.

«Умиротворители» действовали по-своему совершенно правильно, в интересах собственных стран. Они только не рассчитывали, что Гитлер, перед тем как броситься на восток, основательно потреплет их самих.

Следующим шагом в политике умиротворения — а на самом деле усиления Гитлера — стал аншлюс — присоединение Австрии к Третьему рейху.

12 февраля 1938 года австрийский канцлер Шушниг и министр иностранных дел Гвидо Шмидт были фактически вызваны в Берхтесгаден, резиденцию Гитлера, где состоялся очень показательный диалог, сохраненный для нас благодаря отчету Шушнига.

« Гитлер:Стоит мне только отдать приказ — и в одну ночь все ваши смехотворные пугала на границе будут сметены. Не думаете ли вы всерьез, что сможете задержать меня хоть на полчаса? Кто знает, быть может, в одно прекрасное утро я неожиданно появлюсь в Вене, подобно весенней грозе, а тогда вы действительно кое-что испытаете. Мне очень хотелось бы избавить Австрию от такой участи, ибо эта акция повлекла бы за собой много жертв. За армией вошли бы мои СА и легион! И никто бы не мог помешать им мстить, даже я. Не хотите ли вы превратить Австрию в новую Испанию? Я хотел бы, по возможности, избежать этого.

Шушниг:Я соберу необходимые сведения и приостановлю всякие оборонительные работы на германской границе. Я, конечно, понимаю, что вы можете вторгнуться в Австрию, но, г-н рейхсканцлер, хотим мы этого или нет, это будет означать кровопролитие. Мы не одни в этом мире, и такой шаг, вероятно, будет означать войну.

Гитлер:Легко говорить о войне, сидя здесь, в этих удобных креслах. Но война означает бесконечные страдания для миллионов. Готовы ли вы взять на себя такую ответственность, г-н Шушниг? Не думайте, что кто-либо на земле может отвратить меня от моих решений! Италия? У меня с Муссолини одинаковые взгляды, и теснейшие узы дружбы связывают меня с Италией. Англия? Англия не пошевельнет ни одним пальцем ради Австрии… Франция? Два года назад, когда мы вошли в Рейнскую область с горсткой батальонов, — в то время я рисковал многим. Если бы Франция выступила тогда, нам пришлось бы отступить…Но сейчас для Франции слишком поздно!» {131}

Конечно, Гитлер блефовал. Для Франции не было слишком поздно, а уж для Франции в союзе с Великобританией — и подавно. Но блеф опять удался. Показательна наглость бесноватого фюрера и робкая готовность к уступкам австрийского канцлера. Он, как и все умиротворители до и после него, ошибочно полагал, что, имея дело с фашистами, можно ценой незначительных уступок спасти целое. Про такой модус операнди говорят: благими пожеланиями вымощена дорога в ад.

Шушниг хотел ценой уступок спасти свою страну от вторжения — а в результате помог Гитлеру его подготовить. 12 марта 1938 года германские войска захватили Австрию.

Англия, как и предсказывал Гитлер, «не пошевелила ни одним пальцем ради Австрии». Ведущие европейские державы, США, да и Лига Наций — прообраз ООН, как будто не заметили исчезновения с карты европейского государства и усиления фашистского рейха. СССР протестовал, но этот протест игнорировался.

В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17%, а население — на 10%, то есть на 6 млн. 713 тыс. человек. Почти все 50 тысяч солдат и офицеров австрийской армии были включены в состав вермахта.

В тот день, когда Гитлер в Вене провозглашал ликвидацию Австрийской Республики и присоединение ее территории к германскому рейху, в Лондоне тоже случились некоторые изменения. Вот как описывает происходившее Черчилль в своей уже цитированной выше книге:

«В тот момент Риббентроп собирался покинуть Лондон и занять пост министра иностранных дел Германии. Чемберлен дал в его честь прощальный завтрак на Даунинг-стрит, 10. Мы с женой приняли приглашение премьер-министра и поехали на завтрак. За столом было человек шестнадцать. Моя жена сидела возле сэра Александра Кадогана, на одном из концов стола. Примерно в середине завтрака курьер из министерства иностранных дел вручил ему пакет. Он вскрыл его и погрузился в чтение.

Затем он встал, обошел вокруг стола, подошел к премьер-министру и передал ему полученную записку, и хотя, судя по поведению Кадогана, ничего особенного не произошло, я невольно обратил внимание на то, что премьер-министр глубоко задумался.

Кадоган вернулся с бумагой к своему месту. Позднее мне сообщили содержание этой записки. В ней говорилось, что Гитлер вторгся в Австрию и что германские механизированные части быстро продвигаются к Вене. Завтрак продолжался своим чередом, однако вскоре госпожа Чемберлен, получив какой-то сигнал от своего супруга, поднялась и пригласила: „Пойдемте все в гостиную пить кофе“. Мы направились туда, но мне и, быть может, кое-кому из других гостей было ясно, что супруги Чемберлен стремились поскорее закончить прием. Какое-то беспокойство охватило присутствовавших. Все стояли, готовясь проститься с почетными гостями.