Чтение онлайн

– Милый старина Боб,– сказала Флоранс.– Мне очень нравится вас слушать. Но вы же знаете, что все это очень скучно. Нас этим напичкали еще в одиннадцатом классе.

– И вы, вы тоже невыносимы,– с достоинством ответил я.

Она внимательно посмотрела на меня. В самом деле, она смеялась надо мной. Мне было стыдно признаться, но мне так хотелось, чтобы она снова обняла меня. Чтобы скрыть возбуждение, я быстро продолжил:

– Теперь в эти механизмы стараются вложить все больше и больше эффективных систем управления и чувствительнейшие датчики, которые могли бы реагировать на самые разнообразные влияния извне. Однако до сих пор еще никто никогда не пытался обучать механизмы "культуре"; честно говоря, КПД такой машины трудно будет выразить в цифрах. Механизм, разработать который меня попросило Центральное Бюро, должен позволить ЭВМ накапливать в памяти сумму экстраординарных данных, которые дает всеобщее высшее образование. Модель, которую вы здесь видите, может заключать в своей памяти все знания, содержащиеся в шестнадцати томах энциклопедии Лярусса 1976 года издания. Этот агрегат почти совершенен, он снабжен эффекторами, которые позволяют ему самостоятельно передвигаться, брать предметы для идентификации или, если это будет необходимо, анализа.

– А для чего он нужен?

– Это машина-администратор, Флоранс. Она будет служить в качестве протоколиста-советника у посла Флор-Фины, который в следующем месяце прибудет в Париж. На каждый его вопрос она будет давать ему нужный ответ обо всех тонкостях жизни французов. При каждом затруднении она будет выбирать нужную информацию и объяснять ему, о чем идет речь и как ему вести себя, будь то случай определения гражданства младенца-космополита, или званый обед у Императора Евразии. С тех пор, как французам всемирным декретом предоставлено дипломатическое реноме, каждый может получить исчерпывающе полную информацию о нашей культуре и нашем образе жизни; итак, эта машина предназначена для каждого посла, у которого едва ли найдется свободное время для того, чтобы все подробно изучить, и она будет представлять для него огромную ценность.

– Ну, хорошо,– сказала Флоранс.– Вы хотите скормить этому бедному маленькому роботу шестнадцать огромных томов Лярусса. Как вы жестоки!

– Это необходимо! – возразил я.– Агрегат обязан проглотить их полностью. Если дать ему только часть сведений о культуре, он, вероятно, приобретет такой же характер, как и у старых, несовершенных машин на блоках памяти. И нельзя предвидеть, каким будет этот характер. Шанс, при котором он будет действовать безукоризненно, возможен только при наличии полных знаний. Вот основная предпосылка объективности и непредвзятости.

– Но он же не может знать все!

– Он узнает достаточно,– сказал я,– узнает то, что ему надо знать обо всех обстоятельствах и при этом сохранять уравновешенность. Лярусс дает некоторое приближение к реальности. Он – удовлетворительный пример бесстрастно составленной энциклопедии; по моим расчетам, у нас теперь есть точная, разумная и высокообразованная машина.

– Это же великолепно! – сказала Флоранс. Казалось, она насмехается надо мной. Конечно, некоторые из моих коллег решают и более сложные проблемы, но, несмотря ни на что, мне удалось улучшить эту несовершенную систему, и я был вправе услышать нечто большее, чем банальное "это же великолепно!" А у женщин нет никакого понятия, как сложны и трудоемки эти мелкие доработки.

– Как она функционирует? – спросила девушка.

– О, как и всякая обычная система,– сказал я, к своему удивлению, не ощутив никакой гордости.– Вот обычный лектоскоп. Вот в это отверстие вкладывается книга, машина читает и запоминает ее. Нет ничего проще. Когда информация введена, лектоскоп убирается.

– Ах, испытайте же его, наконец, Боб! Я прошу вас!

– Я охотно показал бы вам его в действии,– сказал я.– Но у меня под руками нет Лярусса. Я получу его только завтра утром. До этого я не должен обучать его ничему, что могло бы вывести его из равновесия.

Я подошел к агрегату и включил ток. Контрольные лампочки на панели засветились красными, зелеными и голубыми точками. Послышался шум генератора. Но, несмотря на все это, я был недоволен.

– Вот сюда закладывается книга,– указал я.– потом нажимается этот рычаг – и все. Флоранс! Что вы делаете?! Эй!..

Я попытался вырубить ток, но Флоранс удержала меня.

– Это только проверка, Боб, потом мы все сотрем!

– Флоранс! Это невозможно! Стереть ничего нельзя! Она за сунула в отверстие лектоскопа книгу "Ты и я" и нажала на рычаг. Я услышал тихий щелчок. Через пятнадцать секунд книга была прочитана. Она была считана, переварена и целой и невредимой выброшена обратно.

Флоранс внимательно осмотрела ее. Потом она внезапно вздрогнула. Агрегат мягко, почти нежно проворковал:

"Мне так хочется выразить, передать, объяснить, Что не мыслимо высказать, только чувствовать можно!"

– Боб, что это с ней?

– Боже!– в ярости воскликнул я,– он же больше ничего не знает!.. Теперь он будет непрерывно цитировать этого чокнутого Жеральди!

– Но, Боб, почему он говорит сам с собой?

– Все влюбленные говорят сами с собой.

– А если я его о чем-нибудь спрошу?

– Нет! – вскрикнул я.– Только не это! Оставьте его в покое. Вы и так уже сбили его с толку!

– Ах, ну до чего же вы все-таки противный старый ворчун!

Агрегат вкрадчиво и соблазнительно загудел. Затем раздал ся звук, слабое покашливание.

– Агрегат,– спросила Флоранс,– как ты себя чувствуешь? Он ответил: "Ах, я люблю вас, понимаете, люблю! Я так хочу тебя, так страстно жажду". – Ох,– выдохнула Флоранс,– Что за наглость! – В прежние времена именно так и было,– ска зал я.– Мужчины первыми объяснялись женщинам в любви, и, клянусь, им нужно было для этого немалое мужество, моя маленькая Флоранс…

– Флоранс,– задумчиво сказал агрегат.– Вас зовут Флоранс?

– Но это же не цитата из Жеральди! – возмущенно воскликнула Флоранс.

– Вы слушали мои объяснения,– заметил я, уже немного успокоившись.– Я ведь сконструировал не просто аппарат звуковоспроизведения. Я же вам говорил, что в него встроено множество эффекторов и сложное фонетическое устройство, которое позволяет механизму высказывать то, что имеется в его памяти и при этом еще формулировать нужные ответы на вопросы… Трудность заключается только в том, чтобы удержать его в равновесии, но вы полностью нарушили это равновесие, скормив ему эти страсти. Это все равно, что двухлетнему ребенку дать съесть огромный бифштекс с кровью. Этот аппарат – еще ребенок… а вы накормили его медвежатиной.

– Я уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о Флоранс,– сухо заметил агрегат.

– Но он же меня слышит! – сказала Флоранс.

– Ну да, он вас слышит!

– Я и ходить умею,– сказал агрегат.– А как насчет поцелуя? Хотя я теперь знаю, что это такое, но я не знаю, кому я должен его подарить,– задумчиво продолжил он.

– Ты никому ничего не должен,– сказал я.– Сейчас я выключу тебя, а утром снова очищу твою память, сменив для этого все блоки.

– Ну ты, старая борода,– ответил агрегат,– ты меня вообще не интересуешь. И, пожалуйста, лучше оставь меня в покое.

– У него очень красивая борода,– вступилась за меня Флоранс.– У вас нет никакого вкуса.

– Может быть,– сказал агрегат и при этом усмехнулся так злобно, что волосы у меня на голове встали дыбом.– Но что касается любви, то тут я в курсе дела… Моя Флоранс! Подойди ко мне…

"Ибо я каждый день объясняюсь тебе, Объясняюсь без слов – взглядом, жестом, улыбкой…"

– Попытайся хоть раз улыбнуться,– насмешливо сказал я.

– Я могу улыбаться,– ответил агрегат. Затем он издал неп ристойный смешок. – Во всяком случае, ты можешь перес тать, как попугай, талдычить этого Жеральди? – рявкнул я.