Чтение онлайн

— И какие выводы?

— А вот какие. В ситуации, когда первый принимает неравный бой, а второй мстит за него, их суммарный "выигрыш" равен 0.9, а когда, как в анекдоте, первый тактически отступает, а второй принимает бой в кузове, то их "выигрыш" уже 1.6

— Но при этом, во втором случае, если я правильно, Вась, тебя понял, тот что в кузове рискует куда больше.

— Ну, как бы — да. — согласился он. — Но тогда, если доводить ситуацию до абсурда, для него оптимально сразу начать стрелять в сторону паука, с хорошим шансом пристрелить своего товарища. Тогда, для того, что в кузове, риск минимален. Переводя ситуацию в цифры, его шанс равен единице, а его товарища — ноль, поскольку тут или паук догонит, либо напарник пристрелит. Суммарно выходит единица, что чуть лучше, чем 0.9 но ощутимо хуже, чем 1.6 Там есть хороший шанс, что выживут оба, а тут один гарантированно гибнет.

— Но ведь здоровый, нормальный человек так и будет в бою заботится в первую очередь о себе! — с горячностью произнес Павел. — Кто же будет в эти секунды производить все эти расчёты?!

— Тут всё дело, Паш, в том, как человек смотрит на мир, себя и других людей. Вот, скажи, ты умеешь играть в шахматы?

— Знаю как фигуры ходят… - буркнул тот.

— Так вот, ты можешь считать себя "королём", и бросать другие фигуры на свою защиту. А можешь представить себя, допустим, если не "пешкой", то "слоном" или "ладьёй". И может так выйти, что твоей фигурой придётся пожертвовать ради победы в игре, либо, ради того, чтобы сохранить ферзя и ещё несколько фигур, а в конечном счёте, опять же, ради победы.

— Каждый мнит себя "королём".
– проворчал Павел.

— Ну, не скажи. — не согласился Василий. — Если представить в виде шахматной партии войну людей и тварей, то кто в неё ты или я? Все мы фигуры, большей или меньшей важности, но наш "король" — это человеческий род в целом. Тебе может казаться, что ты, пусть и рискуя, просто зарабатываешь себе на безбедную жизнь, но нет, ты тоже солдат на этой войне, ты защищаешь важные грузы. Благодаря нам всё ещё существует сообщение между городами, то, без которого они бы давно уже зачахли.

— Так ты что, думаешь… — тихо спросил Павел, — что Серёга… просто решил, что я более важная фигура на этой войне, в этом противостоянии, и пожертвовал собой, чтобы я мог жить? Я не рассказывал… но он тогда оттолкнул меня и сам попал под удар, предназначенный мне.

— Вероятно… это действительно так. — согласился он, на секунду опешив. — Я знаю, ты недолюбливаешь разговоры о своём даре, но практически каждое твоё предупреждение — это спасённые жизни. Понимаешь? Спасая тебя Сергей спасал не только тебя, но и тех, кого ты ещё спасёшь, заранее предупредив об опасности.

— Млять… Чувствую себя так, словно взял в долг грузовик камней и теперь мне предстоит его как-то возвращать… Мерзкое ощущение…

— Просто "мерзкое", или…? — насторожился Василий.

— Что-то странное происходит… — пробормотал Павел, и, закрыв глаза, откинулся назад. Минуту спустя, он взялся за рацию. — Внимание! Головная машина! Ожидайте гостей справа.

Пять минут спустя, куча сухих листьев в небольшом овраге разлетелась во все стороны и из неё выпрыгнула проворная фигура, словно бы держащая в руках пару сабель. Прыжок был стремительным и точным, вот только пули оказались быстрее. В верхней точке траектории полёта "богомола", они встретили тварь и быстро спустили её с небес на землю.

— Что это было? — удивился Василий. — Как ты его почуял? Он же тебе лично не угрожал?

— Мерзкие ощущения… — пробормотал Павел и замкнулся в себе.

* * *

Судя по всему, караван выбрал весь норматив неприятностей, положенных на рейс они выбрали и дальнейшая дорога проходила без происшествий. Мотор гудит, ящики поскрипывают, холодный ветер обдувает лицо. Едешь, треплешься, по сторонам поглядываешь.

— А ты знаешь, — произнес Павел, — что я даже родился в таком вот грузовике?

— Что, серьёзно?! — поразился Василий.

— Ага! И первый месяц жизни провёл в дороге. — подтвердил он. — Тогда, в шестьдесят втором, в Забайкалье нахлынула совершенно безумная орда тварей из Азии. Там тогда и штурмы городов были не чета нынешним. Бывало, за ночь вырезали города целиком, десятки тысяч жителей. А если и удавалось отбиться, то только ценой таких тяжёлых потерь, что выжившие предпочитали бежать на запад, да подальше. В такой ситуации и оказалась моя мать в последние дни беременности. Отец погиб на стене, защищая город, а ей и тем не многим, кто пережил тот штурм, пришлось спешно спасаться, поскольку вторую такую атаку им уже было не пережить. Похоронили погибших, собрали с тварей камни, и в путь. Бежали аж до Урала. Хорошо ещё, что погода была тёплая. Родился я, кстати, в годовщину Судного дня, в ночь с тридцатого апреля на первое мая. Так что жизнь моя с самого рождения началась с разъездов-переездов.

— О как! — восхитился Василий. — Ну тогда, можно сказать, тебе на роду было написано стать наёмником!

— Ну да! — согласился Павел. — Хотя мать, конечно же, считала иначе.

— Они все такие! — махнул рукой он. — Им лишь бы сыночка был сыт, в тепле и безопасности, а чего он сам хочет…

— Ага, ага… Та же история.

* * *

23 сентября 2197 г., Можайск.

До Обнинска добрались без проблем, там переночевали, после чего отправились в Можайск — конечный пункт их маршрута. Разумеется это не означало, что на этом всё и закончится, нет. Дорога — не имеет конца. Просто там у Павла и других наёмников истекал контракт.

Водители проведут профилактический ремонт машин, торговцы спланируют следующий маршрут, начальник охраны наймёт людей на новый рейс. Все так или иначе отдохнут, в меру здоровья и фантазии. Помянут оставшихся в Серпухове.

По крайней мере именно это собирался сделать Павел в первую очередь, после чего планировал сделать небольшую паузу, взять отпуск, о чём честно предупредил Дмитрия Михайловича по приезду. Тот, разумеется, отнёсся к его решению без особого восторга, но и не стал переубеждать, чего Павел, честно говоря, немного опасался. Уж больно полезен он был, и даже не сколько даже как стрелок, сколько как «сигнализация».

Тем не менее, как говориться: «Вольному — воля». И этой волей он сейчас в полной мере хотел насладиться. Этому способствовал ещё и полный расчёт с последним работодателем, по итогу которого он, с учётом «оленьих денег», имел пятьсот восемьдесят шесть камней. Более чем солидная сумма, что изрядно оттягивала его рюкзак.

Прежде чем пуститься в загул, Павел, по старой привычке решил завершить все дела. Пули он докупил в Обнинске, со снаряжением так же было всё в порядке. Тем не менее он решил пройтись по магазинам в надежде на Мечту. Как ни как, в кои-то веки у него в наличии было достаточно денег, так что он был готов к встрече. Да, детка…

К сожалению местный Сидорович, как было принято называть торговцев оружием и боеприпасами, порадовать его не смог. У него не было даже последней новинки — закалённых пуль, что хорошо показали себя при прорыве в Серпухове, хотя Павел мало что помнил о том бое.

Под ногами ходуном ходят леса и приходится прилагать не малые усилия, чтобы не полететь вниз, к тварям, что мечутся в лучах прожекторов. Свист пуль, визг рикошета, звон и хруст разбиваемых панцирей тварей.

С мелочью особых проблем не было. Главное — со стены вниз не упасть, а так… стреляй себе и стреляй. Сложнее было с «носорогами», но и у такой бронированной махины были свои слабые места. Голова, особенно передняя часть — были абсолютно непробиваемые, а вот корпус, особенно сзади-сбоку, защищен был куда слабее. К тому же, длинные очереди неизбежно ломали ему конечности, отчего он резко терял в подвижности и был уже не так опасен. Поморщившись, Павел прогнал из головы воспоминания. Тут задача — нажраться и забыть, а не прокручивать в голове раз за разом.