Чтение онлайн

Что касается поведения сборщиков налогов, то введение суда присяжных по уголовным делам даст обществу надлежащую гарантию. Умышленное злоупотребление властью, притеснение субъектов и все виды официального вымогательства являются государственными преступлениями, за которые виновные могут быть осуждены и наказаны согласно обстоятельствам дела.

Совершенство суда присяжных по гражданским делам представляется зависящим от обстоятельств, не имеющих ничего общего с сохранением свободы. Сильнейший аргумент в его пользу – такой суд обеспечивает защиту против коррупции. А поскольку всегда имеется больше времени и возможностей оказывать тайное давление на постоянную группу должностных лиц, чем на жюри, собираемое от случая к случаю, есть основания полагать, что коррупция легче затронет первую, чем второе. Силу этого соображения, однако, ослабляют другие доводы.

Шериф, созывающий обычные жюри, и секретарь, назначающий специальные жюри, – сами постоянные должностные лица, и коль скоро действуют они индивидуально, то более открыты для коррупции, чем судьи, входящие в коллективный орган. Нетрудно усмотреть, что во власти этих должностных лиц отобрать таких членов жюри, которые послужат как интересам партии, так и коррупции среди судейских чиновников. Далее можно по справедливости предположить, что не так затруднительно без разбора набирать некоторых членов жюри из толпы, как собирать людей, отобранных государством за их неподкупность и добрый нрав. Сделав скидку на все эти соображения, можно заключить, что суд присяжных все равно является ценным сдерживающим средством [c.540] против коррупции. Он умножает препятствия на ее пути к успеху. При нынешнем положении необходимо будет коррумпировать как суд, так и жюри присяжных, ибо тогда, когда жюри окажется явно неправым, суд назначит новое слушание дела; и в большинстве случаев почти бесполезно тратить усилия на жюри, если не удастся склонить на свою сторону еще и суд. Тем обеспечивается двойная безопасность, ибо легко понять, что это сложное сочетание оберегает чистоту обоих институтов. Умножение препятствий на пути к успеху тем самым расхолаживает попытки подорвать порядочность любого из этих институтов. Соблазн поступиться своим долгом, который, быть может, придется преодолеть судьям, разумеется, будет меньшим, в то время как потребуется большее сотрудничество с жюри, чем если бы только они сами решали исход всех дел.

Несмотря, следовательно, на высказанные мною сомнения относительно важности суда присяжных в гражданских делах для обеспечения свободы, я признаю, что он в большинстве случаев при должном регулировании является отличным средством для решения вопросов собственности, и уже по одной этой причине стоит внести в его пользу надлежащее положение в конституцию, если бы оказалось возможным наметить границы его компетенции. Однако именно в этом всегда и таится трудность; и не ослепленные энтузиазмом должны понимать, что в федеральном правительстве, состоящем из обществ, чьи идеи и институты в этом отношении резко отличаются друг от друга, такая трудность еще более увеличивается. Я со своей стороны при ознакомлении с каждым новым взглядом все больше убеждаюсь в реальности препятствий, которые, как нам авторитетно разъяснили, помешали включить положение об этом в план конституции.

Не все понимают большую разницу между компетенцией суда присяжных в различных штатах. А поскольку это очень важно для приговора, который мы обязаны вынести по поводу прискорбного пропуска по этому вопросу, нужно объясниться. В штате Нью-Йорк наши судебные установления походят больше, чем в каком-либо другом, на существующие в Великобритании. У нас есть суды общего права, суды по наследственным [c.541] делам (аналогичные в некоторых отношениях духовным судам Англии), суд адмиралтейства и суд совести. В судах, руководствующихся общим правом, преобладает только суд присяжных, и то с некоторыми исключениями. Во всех остальных судах председательствует один судья, и он ведет процесс в общем в соответствии с канонами гражданского права без помощи жюри присяжных2. В штате Нью-Джерси есть суд совести, работающий, как и в нашем штате, но нет суда адмиралтейства и суда по наследственным делам, как у нас. В этом штате судам, руководствующимся общим правом, подсудны дела, которые у нас решаются судом адмиралтейства и судом по наследственным делам; и разумеется, суд присяжных более развит в Нью-Джерси, чем в Нью-Йорке. Это, вероятно, еще более применимо к штату Пенсильвания, ибо в этом штате нет суда совести, а суды, руководствующиеся общим правом, имеют юрисдикцию над делами, решаемыми по праву справедливости. В нем есть суд адмиралтейства, но неизвестен суд по делам наследства, по крайней мере нашего типа. Штат Делавэр в этом отношении имитирует Пенсильванию. Штат Мэриленд более схож со штатом Нью-Йорк, как и Виргиния, за исключением того, что в нем суды совести многообразны. Северная Каролина очень похожа на Пенсильванию, Южная Каролина – на Виргинию. Я считаю, однако, что в некоторых из этих штатов, где имеются отдельные суды адмиралтейства, дела в них рассматриваются жюри присяжных. В штате Джорджия есть только суды, руководствующиеся общим правом, а апелляции на вердикт одного жюри, разумеется, передаются другому, которое именуется особым жюри и формируется специальным образом. В штате Коннектикут нет отдельных судов совести или адмиралтейства, а суды по делам наследования не имеют общей юрисдикции. В этом штате суды, руководствующиеся общим правом, имеют юрисдикцию судов адмиралтейства и в определенной степени судов, решающих дела [c.542] по праву справедливости. При рассмотрении важнейших дел единственным судом совести является общая ассамблея судов. В штате Коннектикут, следовательно, полномочия суда присяжных на практике распространяются дальше, чем в любом из упомянутых штатов. По моему мнению, штат Род-Айленд в этом отношении находится почти в положении штата Коннектикут. Штаты Массачусетс и Нью-Гэмпшир, в отношении смеси законов и юрисдикции судов адмиралтейства и справедливости, находятся в таком же затруднительном положении. В четырех восточных штатах суд присяжных не только имеет более широкие полномочия, чем другие штаты, но и относятся к нему по-особенному, в такой мере, какая неизвестна в остальных. Существуют, разумеется, и апелляции одного жюри к другому, пока на одной стороне не оказывается два вердикта из трех.

Из этого обзора видно, что в ряде штатов существует большое разнообразие видов и разновидностей судов присяжных. Из этого факта следуют очевидные размышления. Первое. Конвенту нельзя было навязать общее правило, которое отвечало бы обстоятельствам во всех штатах. Второе. Было бы большим или по крайней мере таким же риском принять в качестве примера систему какого-нибудь штата или совершенно исключить положение о суде присяжных, оставив дело, как раньше, федеральному урегулированию.

Предложения в пользу исключения скорее высветили, чем устранили, трудность проблемы. Меньшинство в штате Пенсильвания предложило для этой цели такую формулировку – “суд присяжных будет как прежде”3. Это, настаиваю я, будет абсолютно бессмысленно и излишне. Соединенные Штаты в их объединенном или коллективном качестве являются объектом, к которому по необходимости должны относиться все общие положения конституции. По состоянию на сегодняшний день очевидно, что, хотя суд присяжных с различными ограничениями известен в каждом штате, тем не менее [c.543] в Соединенных Штатах как таковых ныне он совершенно неизвестен, ибо теперешнее федеральное правительство вообще не обладает судебной властью, и нет должных предшественников или прежнего института, к которым мог бы относиться термин прежде. Следовательно, он будет лишен точного смысла и недейственен ввиду своей неопределенности.

Поскольку, с одной стороны, формулировка положения не отвечает намерению предложивших ее, то, с другой, если я правильно понимаю это намерение, оно неблагоразумно. Я считаю, что дела в федеральных судах должны рассматриваться жюри, если в судах штата, где происходит заседание суда, эта форма судопроизводства принята по аналогичным делам, т. е. дела суда адмиралтейства в штате Коннектикут будут рассматриваться жюри присяжных, а в штате Нью-Йорк – без него. Случайностей при использовании несходных методов проведения процессов по аналогичным делам при одном правительстве самих по себе достаточно, чтобы восстановить против этих методов любых рассудительных людей. Будет ли данное дело рассмотрено с жюри присяжных или без него, в громадном числе случаев зависит от случайного соположения суда и сторон.

Но не в этом, по моему мнению, таится самое большое возражение. Мое глубокое и осознанное убеждение – суд присяжных во многих случаях нежелателен. Особенно по делам, касающимся обеспечения общественного мира с иностранными державами, т.е. в большинстве случаев, когда затрагивается исключительно международное право. Среди дел этого характера – призовые. Жюри присяжных нельзя считать компетентными для проведения расследований, требующих основательного знания законов и обычаев наций, и иногда они окажутся под влиянием представлений, которые не дадут им возможности уделить должное внимание политическим соображениям, призванным стать руководством в их изысканиях. К тому же сохраняется постоянная опасность нарушения их решениями прав других наций, что чревато репрессиями и войной. Хотя жюри присяжных должны устанавливать фактические обстоятельства, в большинстве случаев юридические последствия [c.544] настолько перепутались с фактическими обстоятельствами, что их нет смысла разделять.

Эти рассуждения применительно к призовым делам станут еще весомее, если принять во внимание, что методы ведения их были сочтены достойными особого регулирования в различных договорах между разными державами Европы. В соответствии с этими договорами в Великобритании их в конечном счете решает сам король в Тайном совете, где вновь рассматриваются как фактические обстоятельства, так и применение закона. Уже одно это показывает бестактность включения в конституцию фундаментального положения, могущего превратить соответствующую систему в штатах в образец для национального правительства, и опасность зависимости правительства от конституционных положений, которые отнюдь не бесспорны.

Равным образом я глубоко убежден, что отделение судов справедливости от юрисдикции судов, руководствующихся законом, даст большие преимущества; дела же, подсудные первым, неправильно передают жюри. Главнейшее и первостепеннейшее использование суда справедливости – приносить облегчение в чрезвычайных случаях, которые являются исключением4 из общих правил. Объединение юрисдикции в таких делах с обычной юрисдикцией клонится к подрыву общих правил и передаче каждого возникающего дела на особое решение. А отделение одного от другого имеет противоположное значение, превращая одного в часового над другим, и, следовательно, удерживает каждого в разумных рамках. Помимо всего этого, обстоятельства, провоцирующие дела для судов справедливости, во многих случаях так тонки и запутанны, что несовместимы с духом судов присяжных. Они зачастую требуют длительного, глубокого и критического расследования, которое не подходит людям, оторванным от своей работы и вынужденным выносить решения до получения разрешения вернуться к ней. Простота и быстрота, отличающие этот способ судопроизводства, требуют сведения дела, [c.545] по которому выносится решение, к одному и очевидному пункту, в то время как судебное расследование в судах совести часто заключает в себе множество тонких и самостоятельных частностей.

Верно, что обособление дел, решаемых в порядке справедливости, от юрисдикции законов свойственно английской системе юриспруденции, принятой за модель несколькими штатами. Но в равной степени верно и то, что суд присяжных был неизвестен в каждом случае, когда они объединялись. Разделение необходимо для сохранения этого института в первозданной чистоте. Характер суда справедливости легко допускает распространение его юрисдикции на дела, решаемые по закону, но можно серьезно заподозрить, что попытка распространить юрисдикцию таких судов на дела, решаемые в порядке справедливости, не только не принесет пользы, которую можно ожидать от судов совести, как они устроены в нашем штате, но постепенно приведет к изменению характера судов, работающих в порядке закона, и подорвет суд присяжных, поставив на их решение слишком сложные вопросы.