Чтение онлайн

– Что случилось Софья Фоминична? – врач стремительной походкой подошёл к царевне Софье. За десять лет, что Булев находился в Московии, он хорошо выучил русский язык: не только общался, но и писал книги на русском.

– Так… Голова болит, не спала всю ночь, – Софья потупила взор.

Врач взял в руки ладонь царевны и прислушался к пульсу. Через минуту, взглянув в глаза царевны Софьи, он вынес свой вердикт:

– Не из-за головы, Софья Фоминична, ты вызвала меня.

– Верно, – согласилась Софья. – Болит не голова, а душа. Но врачи душу не лечат, это удел священников. У меня в молодости был хороший наставник, кардинал Виссарион. Ты знаешь, Николай, я воспитывалась при дворе папы Римского.

– Знаю, – ответил Булев. – Архиепископ Геннадий говорил мне об этом. Несколько лет после приезда в Московию Булев жил при дворе архиепископа Новгородского и рассчитывал Пасхалии после 7000 года. Собственно, для этого он и был привезён Юрием Траханиотом в Московию.

– Что ещё говорил Владыка Геннадий? – усмехнулась Софья.

– Что ты, Софья Фоминична, защищаешь православие от ереси, аки львица дитя своё родное.

– Да, но муж мой слишком ценит главу еретиков. Знаешь, кто это? – Софья испытующе глядела в глаза Булеву.

Последовала длительная пауза, во время которой врач внимательно рассматривал свои остроносые немецкие башмаки.

– Я бы не хотел, Великая княгиня, говорить об этом. Мой удел – лечить болезных людей.

– Ты знаешь, Николай, что Юрий Траханиот пригласил тебя в Московию по моей просьбе? Я хотела помочь Владыке. Он, бедный, верил в конец света и поначалу посчитал ненужным рассчитывать Пасхалии. Кому они сгодятся после конца света? Потом я рассказала Иоанну Васильевичу о том, что ты, Булев, не только хороший врач, но и звездочёт. Любит мой муж небесные загадки разгадывать. Единственное, утаила, что ты служил при дворе папы Римского.

– Я благодарен, Софья Фоминична.

Булев отвесил низкий поклон.

– Служить Иоанну Васильевичу лекарем дело непростое, – Софья улыбнулась приветливо. – Двух лекаришек Великий князь казнил на Москва-реке. Намедни бабок моих, травниц, утопил.

– Знаю, Софья Фоминична, – Булев кивнул головой. – Такова судьба врача. Мы не имеем права ошибаться. Особенно, когда речь идёт о великих князьях.

– Ты, Булев, имеешь в виду Великого князя Иоанна Иоанновича? – Царевна продолжала улыбаться.

Булев кивнул и продолжил:

– Его лечил венецианец Леон горячими примочками и распариванием ног в горячей воде. Сдаётся мне, ошибся Леон. По описанию болезни, им оставленному, больному нужно было к ногам лёд прикладывать.

– Ты хороший лекарь, Николай, – Софья прищурила свои бирюзовые глаза. – Будешь лечить меня. У меня к старости болезнь ног открылась. У Иоанна Васильевича тоже здоровье никуда не годится. Устал он, почитай, сорок лет на престоле. Не вечны мы с ним. Заслужишь доверие, будешь лечить сына нашего Василия Иоанновича, когда он великое княжение примет.

Булев поклонился. Казалось, что глаза его с хитрыми искорками подмигивают царевне. Нет, показалось, не может какой-то лекаришко с царевной вести себя запросто.

– Благодарю, Софья Фоминична.

– Рано ещё благодарить. Доверие оправдать надо. Может, теперь скажешь, кто у нас главный еретик? – губы Софьи по-прежнему улыбались, но в глазах её Булев увидел леденящую душу непреодолимую силу, всю сметающую на пути. Попади под такую лавину страстей человеческих, вряд ли останешься целёхоньким.

– Государев дьяк Курицын, – ответил лекарь, слегка запинаясь.

– Молодец.

– А кто главный покровитель дьяка Курицына?

Булев на мгновение задумался. Он знал, что Курицыну покровительствует сам государь. Об этом говорили ему и Геннадий Новгородский, и Иосиф Волоцкий. Какой ответ ждёт от него властная царевна? Наконец, он решился:

– Невестка его, Елена Волошанка, – лекарь отвечал теперь уже твёрдо, без запинки.

– Молодец, Булев. А как ты считаешь, может сын еретички править христианским государством?

Булев развёл руками.

– Никак нет. В христианских странах еретиков на кострах заживо сжигают.

– Ну, ступай, – бросила Софья устало. – Будешь лекарем у Василия Иоанновича, обещаю. Супругу моему передай: занемогла я, архимандриту Митрофану хочу исповедоваться, пусть пришлёт его мне.

О чём говорила царевна с государевым духовником, неизвестно. В летописях об этом ничего не сказано. Оно и понятно, на то и есть тайна исповеди, чтобы тайной остаться.

Отпустив архимандрита Митрофана, царевна села за столик и стала писать письмо брату Андреасу.

«Благородный брат мой! До меня дошли слухи, что ты считаешь, что я осуждаю тебя за то, что ты продал королю Франции свои права на престол Царьграда и Трапезунда. Знай, что это не так.

Дочь твоя Мария, о судьбе которой ты так беспокоился, живёт припеваючи в Великом княжестве Литовском. Муж её Василий, князь Верейский и Белозерский, наделён в Литве землями и поместьями немалыми, несёт службу Великому князю Александру. Супруг мой Великий князь Иоанн Васильевич простил Василия за непослушание и бегство в Литву и разрешил ему вернуться. Но Василий возвращаться не хочет, хотя раньше просился обратно.

Есть, Андреас, у меня к тебе просьба заветная. Как тебе известно, муж мой, Великий князь и государь всея Руси, великий ревнитель православия. Того же требует он и от всей семьи нашей великокняжеской. На многие вопросы я здесь не могу найти ответа, хотя книг перечитала множество великое, особенно из тех, что взяла с собой из Рима. Дьяк и советчик Иоанна Фёдор Курицын три года провёл при дворе венгерского короля Матфея и зело начитан тех книг, что нашёл в королевской библиотеке, а она, по слухам, самая большая среди других государств христианских. У Матфея при дворе были и италийские философы, которые того короля просвещали.