Чтение онлайн

– Что случилось с командующим эскадрой?
– спросил он.
– Во главе ваших сил был дениз-паша иль-Абри, если не ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, Ваше Высочество, - голос Кунара был ровен, но во взгляде промелькнула сдерживаемая ярость и унижение. Ивирский капитан заложил руки за спину.
– Дениз-паша... не счел возможным для себя покинуть "Така-Джалет" и сдаться в плен. Он предпочел погибнуть с кораблем.

Дэвиан ничего не сказал. На мгновение вспомнился Анлакар, и разговор с Илевером Танном. " Погибнуть с честью или жить со стыдом - вот выбор, до которого нельзя доводить войну. Но не всегда выбираем мы".

– Ваше Высочество...
– сказал Перваз Кунар, но сразу поправился, - господин префект, - он сделал ударение на звании, не на титуле.
– Дениз-паша иль-Абри отдал мне приказ. Я обязан признать наше поражение и сдать уцелевшие корабли, - капитан бросил мрачный взгляд в сторону моря.
– Это уже не актуально. Вы победили... господин префект, - на этот раз он не смог полностью скрыть бессильную ненависть.
– Сегодня удача была на вашей стороне. Что ж... я не могу отрицать очевидное. Как старший среди выживших офицеров флота, я прошу вас отнестись достойно к нашим людям, оказавшимся в вашей власти.

– Ксаль-Риумская Империя признает действующие правила ведения войны, - сухо ответил Дэвиан.
– Вы и ваши люди можете рассчитывать на все, что предусмотрено Виктэрской Конвенцией.

Вообще-то, беспокойство ивирца не было лишено оснований. Диверсия в Сафири была явным нарушением упомянутой Конвенции, среди прочего определяющей и правила минной войны. Постановка мин в пределах акватории порта запрещалась. Некоторые ксаль-риумские офицеры призывали ответить неприятелю тем же - забыть о любых правилах и истреблять ивирцев без жалости; префекту Каррелу пришлось остудить кое-какие излишне горячие головы.

" За Сафири мы отомстили сегодня сполна, - подумал Дэвиан, изучающе глядя на мрачного капитана-ивирца.
– И я не собираюсь вымещать злобу на беззащитных людях, - тем более что не ивирцы были главными виновниками.
– Но когда-нибудь мы доберемся и до тех, кто организовал все это. Ажади - безмозглая марионетка, но однажды те, кто дергает султана за ниточки, поплатятся за все, что они успели совершить".

– Я сожалею о гибели дениз-паши иль-Абри, - произнес Дэвиан.
– Ваш флот сражался отважно.

Перваз Кунар склонил голову.

– Савад иль-Абри был достойным человеком и погиб достойно. В иной жизни его ждет великая награда. Благословение Всевластного всегда пребудет с тем, кто пожертвовал собою во имя своего народа. Я же благодарю вас, префект Каррел, за проявленное благородство, и желаю, чтобы однажды вы получили ту же награду, что и господин дениз-паша.

Субпрефект Вейкар нахмурился и сделал шаг вперед - намек в словах ивирца был более чем прозрачен. Но, подчиняясь жесту Дэвиана, ксаль-риумский офицер снова отступил.

– Творец награждает каждого из нас сообразно заслугам и карает сообразно вине, капитан Кунар, - невозмутимо ответствовал Дэвиан Каррел, процитировав одного из теологов эпохи Второй Империи.
– Вы правы: погибнуть в бою - достойная смерть для истинного воина. Я с удовольствием продолжил бы нашу беседу, но, к сожалению, у меня слишком много дел. Проводите нашего пленника в одну из свободных офицерских кают. Когда подберем всех ивирцев - добить поврежденные корабли торпедами, после чего возвращаемся к Кехребару.

ГЛАВА 17

Кинто. 17 Лета.

Автомобиль остановился у ворот особняка Мориты - двухэтажного здания, выдержанного в современном стиле и окруженного аккуратным садом. Благообразный привратник проводил Ниору Сетано до крыльца, где уже дожидался брат с семьей - супругой и двумя сыновьями.

– Ниора!
– при ее приближении Морита, в своей излюбленной манере, церемонно поклонился и поцеловал ей руку.
– Мы все счастливы видеть тебя.

– В последнее время я зачастила в столицу, - усмехнулась та, высвобождая ладонь из рук брата.
– И все время по одной и той же причине. В Риогиру взяли за привычку устраивать сборища по любому поводу и вообразили, что я обязана присутствовать на каждом из них.

Жена Мориты, Кии, приветственно протянула руки навстречу ей; Ниора повторила ее жест. Кии была высокой, стройной, видной женщиной, но ее красивое лицо несколько портила форма губ: почему-то возникало ощущение, что женщина скрывает презрительную улыбку. Из-за этого тем, кто плохо знал ее, порой казалось, будто она смотрит на всех свысока, хотя в действительности Кии Сетано была приятной женщиной - общительной и жизнерадостной. Ниора терялась в догадках, почему Кии вышла замуж за Мориту, который был старше ее на десять лет и даже в детстве улыбался так редко, что хватило бы пальцев на руках, чтобы пересчитать эти моменты.

Затем Ниора с серьезным лицом поприветствовала сыновей брата - десятилетний Хайширо и шестилетний Митсу таращились на нее с одинаковым боязливым восхищением. Наконец, когда с церемонией встречи было покончено, Морита проводил ее в дом.

– Прошу, Ниора, проходи. Ты ведь только сегодня прибыла в Кинто, и, наверное, устала с дороги? Надеюсь, ты не откажешься провести эту ночь у нас?

– С удовольствием, - ответила она, - завтра рано утром я покину столицу, но пока я свободна.

– В таком случае, я распоряжусь насчет обеда, - сказала Кии.
– Он будет подан через час.

– Это было бы прекрасно, - Ниора действительно проголодалась. Совещание у Сегуна затянулось дольше, чем обычно.

Она проводила взглядом Кии, уведшую сыновей, затем повернулась к брату.

– У нас есть, что обсудить, Морита.

– Я знаю, - подтвердил он.
– Пройдем в мой кабинет. До обеда еще есть время.

Они вместе поднялись на второй этаж и прошли в рабочий кабинет Мориты. Впустив Ниору, тот прикрыл дверь и сообщил:

– Здесь мы можем говорить свободно. Никто не услышит.

Женщина уселась в кресло и с удовольствием вытянула затекшие ноги, подумав о том, что никакие звания, почести и награды, увы, не могут возместить всего, что уходит вместе с молодостью. Она действительно чувствовала себя изрядно вымотанной и физически, и морально - долгий перелет и затянувшееся совещание сказались на ней сильнее, чем Ниора ожидала от себя. Откинув голову на мягкую спинку кресла, она прикрыла глаза и медленно выдохнула.

– Ты выглядишь усталой, - заметил Морита.

– Я и чувствую себя так, - призналась она, и, поддавшись мгновенному искушению, откровенно добавила.
– Кажется, я становлюсь старой, братец.