Чтение онлайн

— Руины, — произнесла девушка. — Геаларец искал их?

— Никогда не слышал, чтобы в «Омбрей» интересовались археологией, — заметил Дейсел.

— Может, там что-нибудь спрятали, — предположила Фионелла. — Склад оружия, например?

— Если так, нам там лучше не показываться, — заметил гайонец. — Наверняка там есть охрана. Вот что, — решил он. — Ты останешься здесь. Я проверю. Если все в порядке, дам тебе знать.

— Хорошо, — Фио понимала, что так будет разумнее.

Она уселась прямо на землю, вытянула ноги и попыталась расслабиться. Девушка чувствовала себя ужасно усталой — они много шли и мало отдыхали. Еды тоже было в обрез, да и помыться возможности не было. Словом, вряд ли кто-то из столичных коллег Фио — женщин-журналисток — позавидовал бы ей сейчас. В ксаль-риумских газетах вообще работало немного женщин, а те, кто были, писали в основном о чем-нибудь вроде модных салонов или картинных галерей. Фионелла Тарено не питала большого интереса к подобным вещам; конечно, и оказаться посреди необитаемых дебрей, да еще и в зоне военных действий, она тоже не мечтала. Она не хотела стрелять в людей и не хотела видеть, как люди стреляют друг в друга. Увы, никто не спрашивал ее мнения.

Дейсела она быстро потеряла из виду. Это встревожило ее, но, с другой стороны, и люди, которые могут скрываться среди руин, тоже его не увидят. Фионелла рассматривала древнее строение. Что это? Дворец, храм? Уступчатая пирамида заставляла вспомнить о Тайжи Унагир, где было нечто похожее. Очевидно, традиция местной архитектуры. Фио задумалась, что же, на самом деле, привлекло внимание геаларской секретной службы «Омбрей»? Нет, правда — не может же им быть дела до археологической ценности подобной находки. Наверное, там действительно что-то спрятали, другого объяснения Фио не находила. Но что? И кто? Сами геаларцы, дженгцы, агинаррийцы? Если бы удалось это выяснить, возможно, это было бы на пользу Ксаль-Риуму. Наконец, наверху пирамиды показалась человеческая фигура. Фионелла поднесла к глазам бинокль и присмотрелась. Она узнала Дейсела, тот несколько раз взмахнул руками, давая понять, что внизу безопасно. Вздохнув, девушка покинула укрытие и направилась к развалинам.

Вблизи те смотрелись намного внушительнее, чем издали. Пирамида, составленная из трех ярусом, была в высоту не меньше пятнадцати метров, а стены в основании имели протяженность метров сто. Наверх вела узкая крутая каменная лестница. Фио поднималась по крутым, скользким ступеням с большой острожностью, опасаясь покатиться вниз и сломать шею. Пирамиду должна была венчать какая-то постройка, но от той не осталось ничего, кроме жалких фрагментов стен и колонн. Кое-где среди каменных обломков пробивалась растительность.

— И что здесь? — поинтересовалась Фио, присоединившись к своему спутнику.

Тот развел руками и ответил:

— Понятия не имею. Ни души. Ничего.

— Тогда зачем геаларец отметил это место на карте? Мы ничего не могли перепутать?

— Нет, место правильное. Возможно, на самом деле здесь ничего и не было, руины — просто ориентир для пилота.

— Да, действительно, — Фионелла почувствовала почти разочарование. Это походило на правду. Хотя, почему тогда на карте было написано про какой-то «вход»? Нет, нет — геаларцы явно здесь побывали и что-то разыскивали. Нашли или нет? И, если нашли, может быть, уже успели все вывезти?

— Во всяком случае, это место для привала не хуже любого другого, — заметил Дейсел. — Конечно, для тех, кто не боится призраков. Говорят, в таких местах они водятся, — мужчина усмехнулся.

— Будь мы в столице, я бы могла испугаться привидений, — в тон ему ответила Фио. — Но здесь скорее побоюсь встретиться с живыми людьми. Что же это за место? — она подошла к потрескавшейся колонне. — Выглядит очень древним. Хм…

Темный камень покрывала резьба. Когда-то, наверное, она выглядела очень зрелищно и натуралистично — Фионелла помнила статуи и барельефы в Тайжи Унагир — но время оставило от нее немногое. Фио с трудом разбирала рисунок. Какие-то фигуры, символы. Девушка сузила глаза, протянула руку и провела кончиками пальцев по шероховатому камню.

— Я знаю, что это такое, — сказала она. — Здесь был храм Неведомых Богов. Посмотри — человеческие силуэты на стенах. Они словно светятся. Светящиеся фигуры и звездное небо. Я читала книги по древнейшей истории Дагериона. Это точно символика Неведомых Богов.

О старой религии осталось немного воспоминаний. Неведомых Богов еще не забыли окончательно, и порой поминали всуе, но никто им давно уже не молился. Историки и археологи верили, что эта религия была древнейшей на Дагерионе, от которой происходили все прочие. У священников Творца-Юнидеуса отношение к ней было отрицательное, они считали, что культ неведомых богов был темным, мрачным и кровавым, требовавшим человеческих жертвоприношений — в общем, недвусмысленно намекали на то, что адепты древней религии на самом деле поклонялись никому иному, как праотцу мирового зла Даэмогосу. Фионелла с трудом представляла себе, что может быть более мрачным и кровавым, чем эпоха религиозных орденов и Война Истины, разрушившая Вторую Империю, но, по правде, подобные вопросы ее мало занимали. Она никогда не отличалась особенной религиозностью. Мать придерживалась старомодных убеждений и была очень набожна, но привить свои взгляды дочери не смогла.

— Храм Неведомых Богов? — повторил Дейсел. — Тогда ему лет тысяча, никак не меньше.

— Больше, — Фионелла припомнила прочитанное в книгах. Религия занимала ее мало, но археология и история — в большей степени, а культ Неведомых Богов давно стал историей. — Насколько я помню, на континенте религия Юнидеуса вытеснила веру Неведомых Богов еще в эпоху Принципиона. На островах нынешней Восточной Коалиции и в Ивире она продержалась ненамного дольше, а на Севере — и того меньше. Здесь, то есть на островах Тэй Анга, про нее тоже забыли давным-давно.

— Угу, — хмыкнул Дейсел. — Теперь здесь верят в нечно совершенно несусветное. Жуткая мешанина из местных культов и того, что привнесли миссионеры с юга, а после прошлой войны еще и кое-что из северной веры Бога-Дракона добавилось.

— Да и неважно, — заключила Фионелла. — Похоже, мы ошиблись: храм никому не нужен. Пока идет гражданская война, кому может быть дело до археологии?

— По крайней мере, здесь можно передохнуть, прежде чем отправимся дальше, — решил Дейсел. — Если ты не возражаешь.

Фио пожала плечами:

— Я уже сказала — призраки меня не пугают. Было бы даже неплохо увидеть хоть одного, — проворчала она. — Мы бы знали, что здесь хоть кто-то обитает!

— Ну, как знать, может, тебе и повезет, — усмехнулся мужчина. — А я пока осмотрюсь вокруг. Хочу знать об этом месте побольше.

Воды удалось набрать в ручье неподалеку, но костер разжечь было не из чего — в округе не росло ни одного дерева. Пришлось, налив холодную воду в котелок, туда же высыпать зерна заргу — единственную еду, которая у них осталась. Дейсел выменял запас заргу у местных в деревне, попавшейся им на пули еще в начали вынужденной «прогулки». Зерна были разварены заранее и высушены — в таком виде их обычно брали с собой, отправляясь в долгий поход. Хранились они в длинном матерчатом рукаве, который местные называли «мваи». Мваи перетягивали бечевой в дюжине мест, каждую из образовавшихся секций наполняли однодневным рационом из высушенного заргу, и носили, соединив концы в кольцо и перекинув через плечо. При необходимости зерна можно было есть, размачивая в простой воде, или даже просто жевать в сухом виде, если не жалко собственных зубов. Удовольствие от такой трапезы получать было бы трудно, зато злак заргу был очень питателен; небольшого количества хватало, чтобы поддерживать силы целый день, что было важно для путника, вынужденного нести все свои припасы на собственной спине.

Дождавшись, пока заргу хоть немного размокнет, Фионелла приступила к ужину. Жесткие, безвкусные зерна хрустели на зубах. Да уж, такая трапеза имела немного общего с ужином в столичном ресторане. Все равно, что жевать давно зачерствевшие хлебные крошки. Фио могла только порадоваться тому, что ей не привыкать было к скромной жизни — когда отец разорился, и они переселились в Гайон, поначалу приходилось ограничиваться очень малым. Почему-то мысли вдруг свернули к паре знакомых женщин-журналисток из других газет. Они как раз были из тех, кто предпочитал писать о модах, выставках и столичных скандалах, к чему Фионелла всегда относилась с немалой долей пренебрежения. Попытавшись представить себе, как Хлоя Келеон сидит на голом камне и давится сухим заргу, Фио получила хоть немного удовольствия. Впрочем, увы, в действительности эта сомнительная радость досталась ей, тогда как первая красотка «Вестника Империи», несомненно, сейчас проводит вечер со всеми удобствами в каком-нибудь шикарном ночном клубе в столице в обществе очередного ухажера. Не то, чтобы Фионелла завидовала… Творец и все пророки его, да окажись здесь Хлоя, она бы такого просто не пережила, хлопнулась бы в обморок, стоило любому из дженгцев-свободников наставить на нее пистолет, а при виде «ужина» из размоченных зерен заргу закатила бы такую истерику, что в Файинге услышали бы! Фио не считала себя особенно смелой женщиной, но, по крайней мере, могла держать свой страх в узде, когда ситуация того требовала. И, к слову, не так уж неотразима Келеон, как сама о себе думает! Не она привлекла внимание принца!

За такими размышлениями и застал ее Дейсел. Услышав шаги мужчины, поднимавшегося по каменным ступенькам, Фионелла встрепенулась. Глупые мысли вылетели из головы, оставив после себя чувство неловкости. Нашла, о чем думать, и, говоря по правде, все-таки она немного завидует тем, кто сейчас сидит в столице и есть маринованных сквилль1. Ну… совсем немного. Придав голосу торжественно-самодовольные интонации мастера, сотворившего очередной шедевр, Фионелла объявила: