Чтение онлайн

— Я тоже не могла до скорой дозвониться, — глухо, сквозь зубы, бросила Саша, плюхаясь на стул. Она уставилась в свои дрожащие, в кровоподтёках и царапинах руки. — Только автоответчик. «Все операторы заняты. Ожидайте».

— Что же делать? — Лена обняла себя за плечи, но это не помогало — её била такая крупная дрожь, что зубы выстукивали дробь. — Мы… мы же не можем отсюда выйти…

— Ой… — Лика вдруг замерла. Она вытянула шею, прислушиваясь, и её лицо исказилось ещё большим ужасом. — Вы… вы слышите?

— Что? — устало спросила Саша, не поднимая головы.

— Крики… — прошептала Лика, и её губы побелели. — Они… стихли. Совсем. Ничего не слышно.

Саша медленно подняла взгляд. Слёз больше не было. Её лицо было пустым, как маска, на которой стёрлись все краски.

— Всё… Убили, значит, — констатировала она ровным голосом.

— Они… Саш… — Лена умоляюще посмотрела на девушку. — Ну скажи, ты же пошутила? Ты просто… напугать хотела?

— Лена! ***** , похоже, что я, ***, шучу? — Сашу вновь затрясло, но теперь уже от новой волны ярости, смешанной с беспомощностью. Глаза снова налились влагой. — Ты слышала, как они орали? — Она ткнула пальцем в сторону двери. — Вы слышали, как я вас звала на помощь? Почему?.. — Голос у неё снова сорвался, превратившись в надрывный шёпот. Она тёрла глаза кулачками как маленькая девочка, растирая тушь, делаясь всё больше похожей на панду. — Почему же вы не пришли? Вы могли бы хотя бы дверь в сало-о-о-он закрыть! И… и помочь оттащить от Машки этого урода! Но нет! — она всплеснула руками, её слова и этот жест были полны такого отчаяния, что Лена невольно отвела взгляд.

— А нам тоже вообще-то было страшно… — Лика поникла, её напускная уверенность испарилась без следа. — Я… я сейчас ещё раз наберу Олега… Может, он…

— Лик… — Лена перебила её. — Потом посмотри, что коллеги в рабочем чате пишут… Может, у кого-то… новости. И дай мне потом телефон, хочу попробовать с Ар… Димой связаться… Надо нас как-то выручать…

Лика кивнула, снова уставившись в экран своего телефона.

— Ты не ранена? — обратилась Лена к Саше. Она смотрела на зарёванную девушку с виноватой жалостью.

Та автоматически осмотрела себя, повертела запачканные в Машкиной крови ладони.

— Да нет… — ответила она глухо.

— Мы правда… ам… очень сильно испугались… — Лена опустилась на старый, просевший двухместный диванчик у стены, обхватив голову руками. — Я до сих пор не могу понять, что происходит… Эти мужчины, они были такими… я такого в жизни не видела. Ни в кино, ни… Я-то думала сначала, что они чем-то траванулись, или бухла перепили, или… обоже, чем я только не думала… — Она замотала головой, и слёзы брызнули из её глаз. — Господи! Ну я и дура полная!

— Жаль, что только сейчас до тебя это дошло! — всхлипнула Саша. Её плечи снова затряслись, но теперь это были не рыдания, а просто нервная дрожь, которая, раз начавшись, не желала останавливаться.

Телефон Лики тилинькнул и она ойкнула от удивления:

— Что? Что там? — Лена тихо спросила у неё, надеясь, что она получила весточку от коллег или Олега.

— Эм… Мобилизация…

Рома обернулся на пронзительный вопль и застыл: его мозг, только что увидевший ужасающую картинку, отказывался обрабатывать следующую. Пятидесятилетняя тётушка в нарядном чёрном платье с пайетками, похожая на селёдку, ещё полчаса назад чинно сидевшая за столиком, теперь обвилась вокруг Сархана и с жадностью вгрызалась в его ягодицу.

Бедолага истошно орал, бил её кулачищем по голове и плечам, но она лишь глубже вгрызалась, её челюсти работали с упорством мясорубки. Она с жадностью потянула плоть на себя, от чего кожа так сильно натянулась, что аж побелела и истончилась, словно пергамент, готовый вот-вот порваться. От одного этого зрелища, от понимания, что сейчас этот тонкий слой плоти не выдержит, у Ромы свело желудок. И кожа действительно не выдержала: она лопнула разлохмаченным краем, и тёмная кровь хлынула вниз, смешиваясь с рваными дольками подкожного жира.

— Где охрана?! — закричал он, озираясь по сторонам. — Алекс! Вызывай ментуру, блин! — Он пытался докричаться до хоста, но тот залип на краю сцены, прижимая к груди телефон с таким потерянным выражением лица, что стало ясно, что он в ступоре. Люди разбегались, кто куда, спотыкаясь об опрокинутые стулья и столики, роняя бокалы, бутылки и даже личные вещи. И плотоядных дамочек, оказывается, была не одна, не две. Их было с десяток, и все они вели себя одинаково: нападали на первых попавшихся, будь то подруга, коллега или стриптизёр.

Рома, всё же сумев стряхнуть с себя паралич ужаса, рванул на выручку коллеге. Перепрыгнул через поваленный столик, под которым валялись осколки битого стекла и растекалась лужица шампанского, и со всего размаху всадил ковбойским сапогом с весёленькими бахрамушками в бок напавшей. Та, не ожидавшая удара сбоку, ахнула, челюсти разжались, и изо рта у неё хлынуло что-то тёмное и влажное. Хватка на миг ослабла, и этого Сархану хватило, чтобы вырваться и, хромая, побежать прочь. Дамочка грузно осела на одно колено и подняла на Рому взгляд. Ох уж этот бездонный, жуткий взгляд... Она начала неуклюже, но зато неумолимо подниматься. И тут боковым зрением Рома уловил целеустремлённое движение. К нему, переваливаясь, шла ещё одна ненормальная в вечернем зелёном платье с разрезами, обнажающими аппетитные бёдра и красивые ножки, при этом она щеголяла и спотыкалась в одной туфельке на высокой шпильке, вторую уже где-то потеряла. Лицо её также было испачкано чужой кровью. Он не стал ждать, пока они обе доберутся до него.

— Ну на хер! Я сваливаю! — Развернулся и заголопировал к выходу из зала вместе с остальными бегущими.

Выбежав в холл, объединявший мужскую и женскую половины клуба, он осознал, что ни черта это не спасительный выход и не убежище, а лютое продолжение кошмара. Тут тоже разворачивалась бойня, только помасштабнее. И главное: тут были не только дамочки, но ещё и крупные, крепкие мужики, которые с тем же остекленевшим взглядом, с той ярой жестокостью, хватали, валили на пол и вгрызались в напуганных людей. С женщиной, пусть и одержимой, как-то ещё можно было управиться: физически она слабее. Но если на тебя такой вот качок за сотню весом пойдёт… Ромина мысль обрывалась, не находя продолжения.

Он увидел, как их официантку, всегда весёлую Оксану, завалили двое. Она вибрируя и визжа от страха, ухватилась за тяжёлую бархатную штору, украшавшую высокое окно. Ткань с треском начала отрываться от карниза, кольца щёлкали одно за другим. Штора упала, и в холл ворвался тусклый уличный свет. И в этом свете Рома увидел, что и на улице происходит ровно то же самое, что и здесь. Там тоже метались фигуры, кто-то падал, кто-то на кого-то наваливался. Это было везде… Это было повсюду!

Их здесь, в холле, было слишком много. Этих… этих сумасшедших. Словно сюда набились не только работники и посетители, но и кто-то с улицы. Кто их впустил? Где полиция? Где хотя бы охрана?

Ах, вот она, охрана. Крепкий Вовчик, которого все уважали за силу и при этом уравновешенный характер, сидел на корточках рядом с телом уже недвижимой официантки. Он с упоением, с хрустом жевал что-то в районе её шеи, спина и плечи его двигались в такт жевательным движениям. У Ромы закружилась голова, в ушах зазвенело, сердце колотилось, дыхание стало частым и прерывистым, руки задрожали, ноги подкашивались, а мир вокруг сжимался до отдельных вспышек движения и звука. Он бессильно прислонился к стене, стараясь хоть как-то удержать равновесие. Да, надо было бежать, надо было выбираться, спасаться... но его крепкое и сильное тело вдруг начало подводить из-за обрушившегося на него цунами гормонов стресса.