Шрифт:
В.П. Казначеев. ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА: КОСМИЧЕСКИЕ И ЗЕМНЫЕ ИСТОКИ
НОВОСИБИРСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1991
ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ НЕПОЗНАННОГО
Мы начинаем новую книжную серию «Экономика. Нравственность. Экология». Ее должны составить
научно-популярные, публицистические книги, посвященные взаимосвязям и взаимопроникновениям этой
неразрывной, как мы считаем, триады понятий.
Человек, общество и человечество, средства и условия их существования и развития, соединение в
них материального и духовного, земного и «небесного» начал, их взаимоотношения с окружающим миром,
Природой, Вселенной — все это и многое другое составит предмет размышлений наших авторов и,
надеемся, читателей книг задуманной серии.
Первым берет слово академик АМН СССР Влаиль Петрович Казначеев. В последние годы этот
энциклопедического склада ученый приобрел широкую известность и как один из первых серьезных
исследователей неопознанных явлений — таинственных «пришельцев из других миров», НЛО и т. п.
Поэтому мы осмелились предпослать популярному систематическому изложению фундаментальных
исследований и обобщений автора его недавнее (июнь 1990 г.) интервью научному обозревателю газеты
«Советская Сибирь» Р. Нотману.
— Влаиль Петрович! Шквал публикаций о неопознанных летающих объектах задел и «Советскую
Сибирь». В последнее время мы публиковали на эту тему статьи ученого и журналиста, письма
читателей, информации. Одна из них, об НЛО над Затулинкой, вызвала новую серию писем в редакцию. В
них читатели, в частности, просят, чтобы эти события прокомментировали вы, работающий не только
директором Института клинической и экспериментальной медицины СО АМН СССР, но и руководящий
каким-то загадочным комитетом в Москве. Что это за комитет?
— Ничего загадочного в нем нет. Я председатель комитета по энергоинформационному обмену в
природе при Совете научных и инженерных обществ в СССР.
— Но почему комитет работает при общественной организации, а не при Академии наук, например?
— А мы рады и этому: хоть какая-то легализация проблемы, которая многие годы не признавалась у
нас официальной наукой. Как пи странно, но и в науке действует еще принцип «этого не может быть, потому
что не может быть никогда». С другой стороны, Совет научных и инженерных обществ — некая
альтернатива нынешней академической монополии. Она может обеспечить свободу поиска, пойти на риск,
взяться за то, что не признается, отвергается. Если вы думаете, что с лысенковщиной покончено, то вы
глубоко заблуждаетесь. Нынешняя наука как бы исключает из сферы своих исследований человека. И тому
есть очень глубокие и давние причины.
— Какие же? Понимаю, что об этом надо сказать, хотя не уклонимся ли мы от разговора о
неопознанных летающих объектах?
— Нет, не уклонимся. Мы просто придадим ему совершенно необходимую полноту. Дело в том, что
главный объект современного естествознания — косный (или неживой) мир. Наука, изучая его, проникла в
такие тонкие структуры материально-энергетических потоков, что на изучение живого вещества, в том числе
и живого интеллектуального вещества, места практически не остается. Налицо явная асимметрия в
понимании жизни и интеллекта. Целые когорты медиков и биологов обучаются на основании того, что
изучено в физических, химических и других процессах косного мира. А объяснять процессы в живом
веществе за счет того, что открыто при анализе вещества неживого, невозможно, на мой взгляд. При таком
традиционном подходе нас ждут только поражения.
— Но это вроде бы не так уж трудно понять...
— Но совсем и не просто. Пока что в официальной науке разрешается все, когда при объяснении
проблем живого вещества прибегают к той же физике и химии. И не воспринимаются утверждения о том,
что в живом веществе больше неизвестного, чем известного.
— Словом, нужен десант, прорыв. И ваш комитет, как я понимаю, выполняет эту роль. Не так ли?
— Если вспомнить историю отечественной науки, то такой десант уже был. Мы имели в
естествознании, философии блестящее созвездие имен. Вспомним работы Лазарева, Флоренского,
Вернадского, Бехтерева, Чижевского, Васильева и других ученых. Из них следует, что живое вещество,
приемля внешнюю среду и включая, конечно, физико-химические элементы, несомненно, отражает в своей
сущности и неизвестные для нас организации. Причем неизвестны они и в космических масштабах, и в
земных. Мы очень плохо воспользовались тем отечественным пластом естествознания, который переживал
ренессанс во второй половине девятнадцатого и начале двадцатого веков. Из наследия того же Вернадского
1
мы сделали большой бюст, а реально из него наука черпает крохи. Огромные протуберанцы дерзкой
отечественной мысли, поднимавшиеся до космических высот, сгорели попусту, не ускорили пока развития
науки. И особенно науки о человеке. На сегодня ситуация такая. За Уралом, например, никто, в сущности, не
занимается проблемами человека и живого вещества. Усилия направлены преимущественно на
потребительские задачи практической медицины, на проблемы биосферно-гигиенического характера, что,
естественно, необходимо, но это мало нас приближает к тайнам живого вещества.
— Но ведь наверняка кто-то шел поперек, не поддаваясь общему неприятию. Так было всегда в
науке. И ваша ссылка на Вернадского, Чижевского и других ученых — подтверждение тому.