Чтение онлайн

В комнату заглянул Максим. Нервно, по-птичьему, дернул головой:

– Покровский звонил… У них все о-кей.

Игрейна кивнула.

У Марковых очень маленькая квартира. Зато у соседей, Покровских, на даче есть бетонный бассейн, и вот там-то сейчас и плавают, согласно последним сведениям, Одетта, Одилия и Яшка.

Труднее всего со слонами. Но и для них нашелся какой-то ангар из-под какого-то самолета.

И носорогов забрали в деревню.

Прав был завхоз Петр Иванович: вся защита зоопарка навешена снаружи. Чтобы кто-то не украл, не вошел, не навредил… А вот ситуацию, когда обитатели загонов и вольеров одновременно ломанутся на свободу… И каждый из них твердо будет знать, куда идти, и кто его встретит… И все они станут выбираться из отмеченных на карте дверей и дыр в заборе, а там уже будут ждать легковушки, грузовики, даже огромные фуры… Такую ситуацию никто, конечно же, не предусмотрел.

Со слонами, конечно, труднее всего. А вот лев Султан, говорят, поместился в машине «Волга», лег на заднем сидении и плотнее вжимался в дерматин, когда проезжали мимо поста ГАИ…

Звери не подкачали. А вот Игнат Синицын струсил, не приехал… А может, у него «Жигуль» сломался? И ничего, вышли из положения. Пять волчиц на заднем сидении и две на переднем, тонированное стекло – поехали! Если кто чего и заметил – решил, наверное, что померещилось по пьяни…

Змей увозили на велосипеде. В рюкзаке.

Жираф ехал в самосвале. Лежа.

А Ротбарда унесли в чехле от байдарки. Едва дотащили… Как болит спина!

Крокодил шевельнулся. В его глазах Игрейне померещилось сострадание.

– Я не боюсь, – сказала Игрейна. – Я… может быть, мы все-таки поспешили? Может быть… в конце концов, там у вас были все условия для жизни… а теперь…

Неведомо как, но крокодилья морда выразила чудовищную брезгливость.

– Я понимаю, – быстро добавила Игрейна. – Все это… это…

Она замолчала. Крокодил переступил с лапы на лапу и случайно задел хвостом край бассейна. Пачка сигарет, оставленная на надувном бортике, свалилась в воду и скользнула прямо под крокодилье брюхо. Игрейна, поколебавшись, протянула руку, нащупала размокшие сигареты, вытащила и снова положила на бортик. Крокодил благодарно вздохнул.

– А если, – снова начала Игрейна. – А если не сработает? Если они окажутся сильнее? Войков, с его связями: И эти двое:

– Не окажутся, – сказал Макс за ее спиной. – А даже если и… неужели ты жалеешь? Неужели мы… могли как-то по другому?.. Оставить их в этих «Командах», «Стаях», «Гаремах»?

Ротбард плеснул хвостом, поднимая брызги к облупившемуся потолку. Зубами выловил карандаш, плывущий по поверхности бассейна; зажал в углу пасти, как курительную трубку. Ткнул концом карандаша в клавиатуру компьютера, свисающую с бортика у самой воды:

«Иг… не бо…ся», – поползли по монитору буквы.

– Господи, – пробормотала Игрейна сквозь слезы. – Это ты, крокодил, меня утешаешь?!

Ротбард разинул пасть, издал звук, похожий одновременно на смех и на кашель. Подобрал выпавший карандаш; снова потянулся к клавиатуре:

«Разум».

На этот раз он смог набрать пять букв без пропуска и без ошибки.

Конец

…Около полуночи ему приснилась мама – и он, как обычно, проснулся. Сны забываются, если вовремя не проснуться, а он не мог позволить себе такой роскоши.

Сон был хороший и странный. Как будто он лежит в ванне, в теплой воде – с головой, и смотрит на маму из-под прозрачной, бликующей поверхности. А ее руки водят по телу шершавой губкой, заставляя фыркать и смеяться от удовольствия. А лицо – там, высоко-высоко – кажется солнцем над поверхностью озера. То есть он никогда не видел ни озер, ни солнца – но, наверное, все это выглядит именно так…

Он открыл глаза.

Сонно мигала синяя ночная лампа. Из угла, где дышал кондиционер, тянуло холодом; еле слышное «фыр-фыр-фыр» только подчеркивало абсолютную ватную тишину этой ночи.

Спальный квартал. Резиденция Командора. Полный комфорт.

– Саня, – хрипло сказал Ивар.

Брат спал.

Тогда Ивар встал, завернулся в огромный – не по росту – купальный халат и босиком вышел в коридор. Полосатые полы халата волочились за ним, как шлейф.

Комнаты отца располагались уровнем выше. Ивара не заботило позднее время – он знал, что отец порой не спит и до часа, и до двух. На то он Командор…

Аварийный люк был заперт, но Ивар знал отмычку. Другое дело, что не пристало мальчишке пользоваться без спросу аварийным люком – ну так на то он Ивар…

Уже сдвигая круглую, как луна, крышку, он бросил взгляд на мигающую панель и удивился: отец, оказывается, отключил в спальне гравитацию. У Ивара есть шанс выплыть из темноты в развевающемся халате, как настоящее привидение…

Выплывать он не стал.

В свете желтого светильника, имитирующего живой огонь, спальня отца казалась огромной и таинственной; здесь и там величественно и плавно парили брошенные вещи – прямо перед обомлевшим Иваром проплыла, обнимая рукавами воздух, белая ночная сорочка. Заселившие комнату одежды просвечивали, как медузы в толще вод; посреди спальни, в метре от пола, бился в судорогах человеческий клубок.

Ивар не сразу понял, что происходит – первой реакцией его был страх, леденящий, липкий, с холодным потом. Отец его, Командор Онов, то выгибался дугой, обращая к обомлевшему сыну запрокинутое лицо с полузакрытыми невидящими глазами, то сжимался в комок, стискивая в объятиях кого-то, и вокруг двух соприкасающихся голов стояло прозрачное облако летящих волос. Комнату наполняло хриплое дыхание – надрывное, со стоном, как от сильной боли.

Светильник заливал бронзой пульсирующие тела, выхватывая из полутьмы то рельефно напряженную спину, то гладкое женское бедро, то стиснутые на чужом плече пальцы; двухголовое существо плавно поворачивалось над полом, и на полу ворочалась тень – огромный осьминог.

Потом женщина забилась и закричала, извиваясь в руках Командора; голос был до неузнаваемости изменен, но Ивар узнал Регину.

Он давно уже понял, что следует поскорее повернуться и уйти – и все же стоял в темноте люка, вцепившись в мокрый от пота металл. Стоял и смотрел, как тела расслабляются, как ласково фривольничают руки, как отец его блаженно улыбается, чтобы тут же спрятать лицо между круглых, как надувные шарики, грудей…

Сегодня Ивар видел во сне маму!.. Теплая вода, теплые руки… Солнце над… Он пришел, чтобы поговорить о ней с отцом…

Неслышно закрылся люк. Он стоял в темном коридоре, и ему казалось, что низкий потолок сейчас опустится на его голову.

Как?!

Как можно?!

Халат волочился следом.

– …Я думал, ты взрослее, – сказал Саня.

Лучше бы он помолчал.

Ведь это мама, когда Ивар капризничал, ведь это мама обычно удрученно качала головой: «Я думала, ты взрослее…»

– Мамы уже пять лет… нету, – сказал Саня.

Ивар скривил губы. Он что, не соображает, о чем говорит?! Пять лет нету – значит, не было никогда?..