Чтение онлайн

– Да, – согласился Барракуда, которого, по-видимому, здорово удивила перемена Иварова настроения. – Вас ищут… А найдут нас. Все получается очень плохо… Для нас, конечно. Если не учесть одну деталь, – он довольно улыбнулся. – Ваш отец, возможно, захочет видеть вас снова. И щедро заплатит за такую возможность.

Ивар встал. С хрустом потянулся. Медленно заложил руки за спину; сверху вниз глянул на сидящего Барракуду:

– Вы просто бандиты. Сумасшедшие бандиты. Вы…

– Фанатики, сектанты и сепаратисты, – добавил Барракуда скороговоркой.

– Да, – кивнул Ивар. – Но прежде всего вы – дураки. Потому что как только отец узнает, где мы… И как вы с нами обращаетесь… Так вот, когда он узнает…

Горячая волна крови залила ему лицо и уши. Мурашки по спине, счастливые мурашки: вот отец у пульта, вот он поворачивает лицо… Он уже все знает, и глаза у него зловеще сужаются, и взгляда его не выдержать никому… Достаточно отдать приказ, только один приказ…

– Он сотрет вас в пыль, – сказал Ивар буднично и сел. – Больше у меня нет охоты с вами разговаривать. Убирайтесь.

Большеротый как-то странно, ненатурально хохотнул:

– Барракуда… Этот мальчик очень-очень…

Тот повернул в его сторону тяжелую голову:

– Что?

– …Далеко пойдет, – усмехнулся Генерал.

– Я слышал, – Барракуда поднялся, – что именно таких мальчиков больше всего любят отцы… Да?

Последний вопрос был обращен к Ивару; тот демонстративно отвернулся.

– Хорошо, – кивнул Барракуда, – мы уходим… Предстоит связаться с твоим папой. Вас с братом позовут на связь, как живое доказательство.

У Ивара бешено заколотилось сердце. Большеротый открыл дверь; в проеме Барракуда обернулся:

– Сейчас к тебе явится врач… Это ненадолго.

И уже из коридора:

– Думаю, все будет хорошо, твой отец поведет себя, как надо, и ты скоро вернешься домой… Не бойся.

Дверь захлопнулась.

Гордо вскинув подбородок, он какое-то время смотрел им вслед, и губы его кривились в презрительной усмешке: надо же, «Не бойся!»

Потом он раз или два прошелся по комнате, то и дело утыкаясь носом в бежевые стены; невероятное дело, он почти развеселился!

Теперь отец уж точно не спросит, зачем в нарушение всех запретов непутевые сыновья его отправились на этот грязно-желтый шарик. Теперь они пострадавшие, заложники; теперь, освободив их – измученных, но не уронивших чести – из рук бандитов, отец положит руку на затылок Сани, а Ивара прижмет к плечу, так, что царапнет щеку золотой эполет…

Ивар улыбнулся и потрогал щеку в том месте, где уже приятно саднила воображаемая царапина. Потянулся и сел, снова подобрав под себя ноги. Оставалось только ждать.

Зачем они все-таки разлучили их с братом? Решили запугать, запутать по одному? Просчитались… Где все-таки Саня, о чем он сейчас думает?

Кто-то прошел по коридору. Мягкие, приглушенные шаги. Вслушиваясь, Ивар невольно напрягся; подошел к двери, машинально, сам того не желая, дернул ручку.

Никто не имеет права запирать человека, лишая его свободы. Так поступают только с преступниками… И скоро взаперти окажется Барракуда вместе с прихвостнями…

А-а, так вот где он видел его лицо! На экране в новостях, «опасный преступник»… Только на телепортрете он был моложе. Вот оно как, пропавшие шлюпки, пропавшие люди…

Сколько их может быть в поселке? Пять, десять, сто? А, сколько бы ни было…

Кстати, при чем тут врач? Он совершенно здоров… «Это ненадолго»… Что – ненадолго? Зачем?

Снова шаги в коридоре – тяжелые, грузные. Снова озноб по спине – постыдный озноб… Да, он пленник. Нет, никто ничего с ним не сделает, потому что он – сын Командора, при имени которого трепещет…

А если авария?! Если катастрофа, пожар, о нем все забудут, а он заперт?!

Он затравленно огляделся.

…Темница – угрюмый каменный мешок, и низко нависает сырой, покрытый плесенью потолок. Мутный свет с трудом пробивается сквозь узкую щель – окно похоже на нору, продолбленную в толще стены, и нора эта все сужается, чтобы упереться наконец в решетку, частую, как паутина сытого паука…

Узник полулежит, привалившись к стене. Холодно. Холодная громада замка с темницами, где веками умирали в муках поверженные враги; холодные змеи цепей, ледяными браслетами охвативших запястья.

Ржавый скрежет дверных петель…

…Ивар отшатнулся:

– Что вам надо?!

Посреди комнаты стояла женщина – достаточно молодая, сухощавая, с желтоватым нервным лицом; ее одежда, очень свободная, слишком свободная с точки зрения любой горожанки, падала широкими складками и почти касалась пола. То, что Ивар поначалу принял за черную шапочку, было на самом деле спиралью из очень длинных, особым образом скрученных волос; в волосах посверкивал камень. Одинокий, белый; опять камень, подумал Ивар мрачно. Если телефон – то что она, всякий раз его из прически выдергивает?!

– Не пугайся. Я врач. Меня зовут Ванина.

Он перевел дыхание. У женщины с камнем были тонкие, некрасивые, жестокие губы.

– Тебя, я знаю, Иваром зовут?

Она говорила спокойно, негромко, без насмешки – но и без улыбки, и глаза ее, светлые, почти лишенные цвета глаза, показались Ивару безжизненными, как объективы.

– Что вам надо? – повторил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Она откинула вторую койку – и села, как до этого Барракуда. Поставила рядом свою тяжелую черную сумку:

– Очевидно, ты некоторое время пробудешь… у нас. В наших интересах, чтобы ты чувствовал себя как можно лучше.

Он не удержался и хмыкнул. Она будто не заметила, извлекла из складок одежды старенький блокнот, снова подняла на Ивара свою прозрачные странноватые глаза:

– Сколько тебе лет?

В голосе ее чуть заметно скользнул металл – это была профессиональная привычка вести разговор с пациентом. Ивару была знакома эта властная манера – все врачи в Городе, будучи при исполнении обязанностей, держались именно так. Врачам всегда подчинялись – и Ивар, и даже отец; повинуясь давно выработанному рефлексу, он глухо ответил:

– Одиннадцать.

Пальцы ее легли на клавиши блокнота:

– Ты когда-нибудь болел? Я имею в виду, серьезно?

– Никогда, – процедил он сквозь зубы. – Не болел и не заболею, не бойтесь, – и он отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен и хорошо бы оставить узника в покое.

Но тонкогубая женщина не ушла. Щелкнули замки на черной сумке:

– Хорошо. Ладно… Ты, к сожалению попал в иную микросреду… Знаешь, что такое микросреда?

Ивар молчал, глядя в стену. Ему вдруг показалось, что это не мягкая бежевая стенка комнаты, а сырой, покрытый плесенью камень подземелья.