Чтение онлайн

Спустя три дня в таком режиме неопределённости со мной на контакт вышел воевода графа. Бенедикт передал послание через Джанашия и предложил тайно встретиться. После отбоя старик пробурил от моего убежища ход. Помогая себе белым магическим освещением фонаря, мы прошли по запутанной системе туннелей, пока не встретились со шпионом Боспорского герцога.

Мужчина вздрогнул при нашем появлении из-за угла, звукопоглощающая шерсть на сапогах скрадывала шаги.

— Хочешь закрыть должок? — сразу спросил я его, понимая, что тот дёргать просто так не стал бы.

Воронцов кивнул и скользнул взглядом по Гио.

— При нём можно, — сказал я.

— Есть две новости, я тебе их сообщаю, и мы в расчёте. Идёт?

— Хотя бы намекни о чём они, а там решим.

— Я знаю, почему граф ждёт, там две причины.

— Слушай, рано или поздно мы все их узнаем, какой смысл мне вообще что-то прощать? Не, я спешить не буду…

— А зря, это касается и тебя, — я уже разворачивался, но Бенедикт цепко схватил меня за плечо.

— Говори.

Воевода боялся продешевить, но вот так безвозмездно отпускать его я не намерен.

— Ладно, — выдохнул тот, — мы ждём подкрепления от альянса. Зайцевы с нами в сговоре. Пока тут стоим, они разорят остальные баронства.

— Хаджибейское графство согласилось помочь? — удивился я, вспоминая всегда нейтральное положение третьего графа.

— Да, они войдут в долю, но Абросимовых всё равно больше. Лоб в лоб с ними не справиться, поэтому всe начнeтся, когда прилетят виверны.

— Виверны? — я удивлeнно переглянулся с Гио и потребовал разъяснений.

В тот же день утром, г. Ростов, храм.

Юра Абросимов почувствовал, как ветер пробежался по коже, ноздри уловили запах чистого постельного белья, а в уши закралась отдалeнная трель соловья. Он открыл глаза.

«Где я?»

Последнее, что он помнил это удушливый туман чeрного мира и сражение с трeхголовым длинным как жердь некромантом. Кровь. Сплющенные тёмной магией тела. Смерть. Вопли разорванных подчинeнных, бой против них же через мгновение… Юра коснулся рукой лба, мигрень тихо пульсировала внутри черепа при этих воспоминаниях.

Комната закружилась. Он начал задыхаться, а сердце, как сошедший с ума механизм кольнуло и заколотилось. Бум-бум. Бум-бум. Нарастая и нарастая, его стук отдавался уже в ушах, а грудь сдавило. Ловя ртом воздух, он перекатился через плечо и рухнул на пол. Падение привело в чувство, а заодно в палату забежал дежурный лекарь.

— Надо вас осмотреть, Юрий Георгиевич, давайте помогу…

Приступ непонятной паники испарился так же быстро, как и начался.

— Посох и три головы… У него был этот чeртов посох, — пробубнил ротмистр, ощущая сначала слабость, а потом вливающуюся в кровь теплоту успокаивающей магии, она напитала мышцы и взбодрила мозг. — Где я?

— В госпитале, вы без сознания третий день. С возвращением, — грустно улыбнулся работник храма.

— Какие у нас потери? — встрепенулся Абросимов, когда воспоминания о бое за территорию из эмоционально окрашенных перешли в разряд холодного осмысления.

— Шестьдесят один человек, Ваше Сиятельство.

— Ненормально, эта тварь слишком сильна, — сжав пальцами край матраца, он обвeл взглядом одиночную палату и встал. — Так, принеси одежду и позови Владислава. Я хочу провести с сержантом осмотр…

— Что ж, настаивать на постельном режиме не буду, но держите вот… — лекарь протянул ему на бумажке горстку зернистого жёлтого порошка. — Стяжень, — пояснил он, и Юра засыпал лекарство в рот, мощная волна лечения окончательно выветрила из организма все недуги.

Вот, правда, второе лeгкое оно ему отрастить не смогло. Дотронувшись до груди, Абросимов не обнаружил шрамов, косметически кожу подлатали, но внутри как будто не хватало ряда органов. Тело схуднуло, а мышцы сдулись, отдав все свои соки для выживания хозяина.

Лекари сотворили чудо, не иначе.

Своe второе рождение он не ощущал праздничным, Юру больше заботило, как тут без него в храме шли дела. Накинув форму и приняв от Влада кружку со сладким чаем, ротмистр выслушал короткий неутешительный доклад сержанта и приказал.

— Идeм, всe покажешь.

Первым делом они навестили солдат, что больше никогда не выйдут на службу: тяжело раненных, потерявших зрение или конечности. Тепло поблагодарив за храбрость, Юра распорядился насчeт их перевода обратно в семью с достойным пособием, а желающих работать в хозяйственной части храма или на гражданском посту попросил написать ему рапорт.

Отдав дань уважения, Абросимов спустился на первый этаж на проходную. Все глазели на ротмистра как на приведение. Он уверенно прошёл по кафельному полу, кивая знакомым витязям. Некоторые были рады его видеть, другие цинично окидывали взглядом, пытаясь предугадать будущее межмировой охоты. Поражение в «Чёрном-4» породило множество слухов, вплоть до закрытия колонии. Хоть большинство витязей никогда там не побывает, но это был рубеж человечества.

Страшно, когда даже разведчики не справляются, а ведь на их стороне магтехнологии, самая современная фармация и даже ручные магзвери! Что уж говорить об обычных людях. Эта ситуация грозила оттоком первоклассных воинов в более безопасные миры. Без опытных одиночных групп колонии в чёрных мирах загнутся.

— Юрий Георгиевич, Юрий Георгиевич! — послышался голос Мишки, розовощёкий адепт протиснулся к нему с конвертом в руке. — Это вам просили передать.

— Кто? — спросил ротмистр, беря у мальчика почту.

— Виверн Чёрноярского принёс, вон он на улице ждёт, хотите посмотреть? — из них обоих это нужно было скорее адепту, пацан души не чаял в благородных магзверях, а вблизи потрогать так просто восторг.

— Хочу, — согласился Юра и оставил витязей заниматься текучкой.

На парапете гордо восседал синеглазый подросший красавец. Во взгляде хищника чувствовался ум. Молодняк, как правило, совсем дурной — кидается на дрессировщиков, кусается, бьeт хвостом, но у этого всё по-другому. Увидев письмо в нужных руках, Иней издал свистящий звук, оттолкнулся лапами и эффектно взмыл в небо. Проводив удаляющийся из города силуэт, Абросимов распаковал письмо.

Ему уже сообщили о войне между отцом и графом Остроградским. Вступившим в экспедиционный корпус запрещалось напрямую участвовать в военных делах их семей. Раз дав клятву императору, они навсегда оставались его слугами. Нарушителям грозила пожизненная ссылка в Межмирье, а в некоторых случаях и казнь.

'Здравствуй, Юра,

Я не ищу оправданий, но считаю своим долгом предупредить: это не моя война. Надеюсь, она не испортит нашу дружбу, а я тебя считаю другом. В любом случае всегда буду рад тебе помочь'.