Чтение онлайн

— Эй ты, открывай! — требовательно крикнул он.

— Вам кого?

— Открывай, говорю! — рявкнул тевтонец.

— Я пожалуюсь… — договорить сосед не успел, потому что дверь протяжно скрипнула и с треском открылась.

— Я из-за тебя заснуть не могу, ублюдок ты жирный, можешь потише пердеть?

— Я…я не специально, прошу, — мягкотелый молочный мужчина не спускал глаз с ножен и пятился назад, его нижняя губа задрожала. — В-вам нужны деньги? Не надо бить, я вам всё так отдам…

— Заткнись, — Гунтер прописал ему в зубы кулаком, сжимавшим черенок меча, и повалил постояльца на пол. — Никакого покоя, — ожесточённо махая ножнами, он плашмя бил ими по лицу изнеженного размазни, а потом положил клинок на шею и надавил в попытке удушить.

Когда лицо соседа совсем посинело, сзади в комнату вбежал Ульрих и ещё один тевтонец, хозяин таверны разбудил их посреди ночи, боясь смертоубийства и умоляя утихомирить командира.

— Гунтер, хватит с него, дружище, ты чего?

— Какой я тебе дружище? — рявкнул тевтонец, отбрасывая в сторону говорившего. — Я старше по званию, ты у меня кровью умоешься! — слюна ниточкой стекла со рта, и он заметил это, только когда та упала на пол.

Вытерев с удивлением рот, он посмотрел вниз на сидевшего Ульриха и будто проснулся.

— Давно я тут? Что это за пустобрёх?

Он протянул руку товарищу, помогая подняться, а после помассировал пульсирующие виски. Мысли путались, голову словно ватой набили. Гунтер помнил, что сидел на кровати, а потом резко оказался здесь.

— Идём, — Ульрих взял друга под локоть и помог добраться обратно до комнаты, пока хозяин таверны разбирался с пострадавшим. — Одевайся.

— Да погоди… Куда ты собрался?

— К лекарю, выглядишь как говно. Хочешь вылететь обратно в послушники? В таком виде Айнзидель вмиг разжалует. Держи, — он бросил Гунтеру штаны и облокотился о стену, руки скрестил на груди.

Спустя полчаса они подняли на ноги целителя-немца, и тот заспанный и зевающий бегло провёл осмотр магией.

— Бессонница, говорите?

— Без тебя очкастый я бы не догадался, — проворчал Гунтер, но словил уничтожающий взгляд Ульриха, не раз выручавший боевой товарищ заставил смягчить тон. — Второй день ни в одном глазу. Телом хочу спать, а голова сбрендила, сердце ещё как с цепи сорвалось.

— Пропишу вам успокаивающий настой, секундочку, — мужчина в очках открыл саквояж, отыскивая нужные травы, налил в стакан воды и, коснувшись стекла пальцем, в секунду вскипятил содержимое, добавив туда сбор.

После процеживания через ситечко он протянул настой Гунтеру.

— Вот, пейте.

Понюхав смесь, отдающую мятой и чабрецом, тевтонец с отвращением допил содержимое под присмотром друга и лекаришки. Гаже только простая вода.

— Вы абсолютно здоровы, побочных недугов, провоцирующих бессонницу, я не нашёл. Пейте три раза в день сбор, распаривайте ноги перед сном и попробуйте массаж…

— Какой к дьяволу массаж в этом захолустье? — возмутился Гунтер. — Есть что-то помощней, поколдуй там что-нибудь…

— В этом нет необходимости, — уверенно повторил тевтонский лекарь.

— Тогда дай мне стяжень, я не хочу пить эту дрянь…

— Стяжень строго под учётом и вам не положен, — возразили ему. — Только Его Сиятельство определяет, кого им лечить, а теперь прошу, мне надо выспаться перед работой.

Их выпроводили на улицу, вручив мешочек со сбором.

— Ты как? — спросил Ульрих, зажигая в темноте папиросу.

— Вроде полегчало, — обманул Гунтер и махнул другу на прощание. — Пойду прилягу, пока время есть.

— Давай-давай, — с сомнением выдохнул напарник и посмотрел вслед удаляющемуся командиру, оба так и не заснули в ту ночь.

Утром отчаявшийся тевтонец опустил голову в холодную воду, чтобы встряхнуться перед выездом из крепости. Тазик принесла довольная разносчица и помогла собраться. Высунув от усердия язык, она убрала следы усталости с его лица при помощи какой-то редкой межмировой мази. Кожа посвежела, круги под глазами исчезли, а в зеркало теперь смотрел совсем другой розовощёкий Гунтер, готовый рвать глотки врагам.

Только вот внутри сердце бешено отбивало свой ритм, а в ушах иногда появлялся раздражающий писк, настойчиво замещая собой все звуки.

Спустя три дня, баронство Зампольского, войско графа Остроградского.

Показатель «Харизма», который в последнее время бодро прирастал, всегда вызывал вопросы. На что он вообще влиял, неужели только на успех у женщин?

Я часто копался в параметрах в свободное время, сопоставляя увиденное, пересматривая «карточки» и прогресс своих подчинённых. Без этого никак.

Ведунская система учителя была скупа на информацию, и о многом приходилось догадываться собственным умом. В начале пути, да и сейчас тоже, я непрерывно собирал сведения об окружающих. Сначала ближний круг, важные лица ростовского графства, витязи из храма, потом теоретически полезные субъекты и, наконец, когда стоимость использования «диктатуры» снизилась до смехотворных значений, я добавлял всех подряд.

Это стало фоновой привычкой.

Информация щедрым потоком текла ко мне со всех сторон, «коллекционирование» жителей того же Ростова превратилось в развлечение. Я с азартом добавлял новичков, по кирпичику выстраивая общий профиль города. В какой-то момент процесс замедлился, а магическую энергию куда-то надо было девать, тренироваться.

Тогда я сплёл паутину взаимоотношений между всеми жителями, которых запомнил. Следует учитывать, что параметр «Преданность» был динамическим, он мог меняться в ту или иную сторону. Кто-то ссорился, кто-то мирился, и вот вся социальная конструкция неминуемо перестраивалась. Потому ключевые фигуры следовало обновлять повторным осмотром «диктатуры» вживую.

Я заносил в подсознание «карточку» с абсолютно всеми параметрами, даже теми, что скрыты от меня. Апеллируя к ней заклинанием «Картотека», я подсвечивал ту или иную нить, тратя на это магическую энергию. Как это выглядит на практике? Берётся тот же опостылевший граф Остроградский и прогоняется через тысячи знакомых мне имён — очень полезная штука для выявления союзников или врагов цели.

Люди редко меняют своё негативное отношение к кому-то, потому системе можно верить даже с редким обновлением профиля, но с одной оговоркой. Если у человека низкая харизма.