Чтение онлайн

Об этом мне подсказал крайне низкий уровень «Счастья». Бароны тогда брали с собой весь ближний круг, чтобы заявить о себе. Не один я использовал это мероприятие для налаживания тесных связей.

— Как распорядишься информацией? — поинтересовался граф.

— Никак. Павел Викторович даже слушать не станет, а зачем сердить тигра палкой? Это его война, а не моя. Абросимовы мне ничего не сделали.

— Но ты будешь терять своих подданных, какой в этом смысл?

— А какой смысл подкармливать и так влиятельного сюзерена? Что бы что? Побыстрее загнуться? Мне с этого одно расстройство…

— Мд-е, незавидное у тебя положение, Владимир, — Кержапольский заложил руки за спину. — У меня к тебе чуть позже будет одна просьба, а сейчас извини, — он увидел вошедшую свиту Остроградского, а следом и самого аристократа и поспешил присоединиться к ним.

Уровень шума в аудитории постепенно снизился. За массивный длинный стол однако никто не спешил садиться, графские приспешники в парадных синих плащах встали в центре просторного помещения и чего-то ждали. Бароны и их сопровождение подобрались поближе, терпеливо ожидая приказаний Остроградского.

Я увидел, как императорский посланник вкрадчиво что-то шепчет на ухо моему сюзерену. Тот смотрел куда угодно, только не на меня, потом властно махнул ладонью подвести к нему переговорную группу и отдал короткую команду. Личная стража выхватила мечи и безжалостно порубала в мясо парламентёров. Всех, кроме одного. Того самого, на которого я указал.

«Чёрт, что ты творишь?»

Я досадно поморщился, наблюдая, как стража собирает отрубленные головы в мешок. Мне было противно находиться под одним штандартом с беспринципным чудовищем. Выживший был поставлен на колени и дрожащим голосом молил о пощаде.

— Отнесёшь мой ответ своему господину, в допросную его, — скомандовал граф, и коротконогого парламентёра грубо под локти потащили прочь, тот вляпался подошвами в растёкшуюся кровь своих товарищей и оставил за собой кривой прерывистый след.

Если раньше были хоть какие-то шансы на примирение, то теперь дипломатия закончилась. Мы подписались на войну до полного истребления.

Казематы крепости Колозень.

Гунтер достал меч из тела связанного ветряного мага и вытер предплечьем пот со лба. Сердце непривычно гулко стучало, а глаза щипало от рези.

— Что с тобой? — спросил Ульрих.

Напарник, с которым они прошли огонь и воду, стряхнул кровь с клинка. Их подрядили разделаться с защитниками Колозени по-тихому.

— Всё нормально, — отмахнулся тевтонец и шмыгнул носом, переходя к другому закованному в кандалы пленнику. — Не скули, собака, — сжав зубы, процедил он и отрубил вытянутые вперёд руки, чтобы добраться до головы приговорённого.

— Эй, Гунтер, не порти товар. Ну ты чего? Иди отдохни или к лекарю загляни, я сам тут закончу.

— Да пошло оно, выпивка — вот лучшее лекарство, — выругался рыжий мужчина и покинул каземат.

Ульрих посмотрел вслед другу и покачал головой. Держа одной рукой двуручный меч латной рукавицей за лезвие, а второй за рукоять, он замахнулся и с лёгкостью пробил грудную клетку порядком избитого тщедушного мага. Кровь показалась на уголках рта несчастного, а мясник буднично вынул клинок, переходя к следующему приговорённому.

Когда Гунтер вышел на свет, к нему немедленно подбежали трое рыцарей по какой-то мелочи. Раздражённо отмахнувшись и спихнув ответственность на другого офицера, он потопал в таверну. Черноярский, вопреки расчётам господина, справился с задачей и взял треклятую крепость. Причём с малыми потерями. Разожжённые тевтонцем костры не сработали — ублюдок выкрутился чудесным образом. Как же ему везёт…

Смачно сплюнув, тевтонец толкнул дверь и бросил хриплым голосом.

— Три пива и побыстрее!

Развалившись на стуле, он выпрямил ноги и расстегнул душивший его воротник. Завтра велено выступать, а он со штурма так и не сомкнул глаз. Обычно Гунтер не жаловался на бессонницу, засыпая, как младенец, будь то задание ордена или кровопролитная экспедиция в Межмирье — воин должен использовать любую возможность для восстановления сил.

Перед Гунтером поставили три пузатые кружки, и он, не удержавшись, похабно шмякнул по заднице мясистую разносчицу. Та обернулась к нему и призывно улыбнулась, поправляя чернявые волосы. Фигура у бабищи что надо: и задница, и грудь на месте — ему такие по душе.

— Подойди, — поманил он двумя пальцами. — Загляни ко мне после десяти, кое-что покажу.

— Кое-что твёрдое? — шёпотом уточнила она, нагибаясь вперёд, его взгляд невольно нырнул в соблазнительный вырез.

— У меня твёрже всех, — смерил он её беглым взглядом и подтянул к себе кружку. — Свежее хоть? Соскучился по хорошему вкусу, куда ни зайду одна дрянь, а не пиво.

Женщина легонько провела пальцем по запотевшей кружке и ответила.

— Ничего лучше этого у меня во рту не было. Ну, почти ничего, — подмигнув ему, она удалилась за следующим заказом, оставив повисшую в воздухе двусмысленность.

Ночью он отжарил её по полной, заставив хлипкую кровать стонать и трястись на последнем издыхании. Соседи терпеливо ждали окончания. Попользовав, он немедленно выгнал краснощёкую бабу за дверь в одном исподнем и с облегчением завалился обратно в кровать.

Тяжёло дыша, Гунтер посмотрел на дощатый потолок и медленно прикрыл глаза, ожидая знакомого чувства провала в дрёму. Мягчайшая перина и подушки обволакивали его закалённое тело, снаружи в окно пробивался робкий луч лунного света и размеренно стрекотал одинокий сверчок. Идиллия.

Сознание как будто плыло в облаке, но сон не спешил сходить к Гунтеру. Прошёл час, два и воин присел в кровати, руки протёрли покрасневшие глаза, в них словно песка набросали.

«Чёрт, желудок полон, яйца пусты, да что тебе ещё надо, треклятый ты пёс?» — сказал он себе и прошёлся босиком по комнате.

Его слух ловил каждый шорох и вздох в соседних комнатах. Слева за стеной кто-то громко и протяжно пёрнул. Такого бесстыдства Гунтер терпеть больше не мог. Накинув халат и взяв с собой ножны с мечом, он вышел в коридор и громко постучал кулаком дверь.