Чтение онлайн

– Пощади, Вайстан! Она моя единственная дочь!

– Ты сама в этом виновата, – холодно отвечал он. – Надо было родить мне ещё и сына.

То, что Хаяна не могла сделать этого по физиологическим причинам, его совершенно не волновало.

Мартэлла росла, балуемая и оберегаемая отцом.

В те редкие встречи, что им позволяли, Хаяна видела происходившие в девочке изменения и с трудом сдерживала слёзы.

Видя перед собой только пример отца, Мартэлла становилась похожей на него – властной, жестокой и деспотичной.

Со временем она и сама уверовала в то, что является наследницей рода Ра и «ничем не хуже тех, что живут в своих дворцах», как говорил Вайстан.

Магистр Фог, бесконечно поторапливаемый Вайстаном, пытался объяснить, что появление зверей не зависит от развития силы Мартэллы, и догадывался, чего хочет сам Вайстан – захватить власть над всеми Четырьмя землями, зная, что Драконы самые сильные физически, но гидры были искуснее в магии. Они обладали даром, который бережно охраняли. Его природу не знал даже Фог. А если и знал, то не говорил об этом.

Всё это я услышала от самой Хаяны, вспоминавшей дочь с горечью, и от магистра Фога. Он по какой-то причине согласился обучать Мартэллу, и теперь я знала по какой от Аца. Он верил, что Мартэлла ключ к возрождению зверей.

Что стало с самой девушкой – тайна. Фог нашёл её и Вайстана едва живых после неудачного проведения чёрно-магического ритуала в разрушенном фамильном особняке. Почему безумец решил провести его и отчего Мартэлла согласилась, Фог выяснить не успел.

Вайстан скончался через несколько минут после прибытия магистра, как и дюжина слуг, находившийся в этот момент дома.

Полуживую Мартэллу Фог забрал с собой, впрочем, довольно скоро выяснив, что это уже была не Мартэлла, а я.

Хаяна прибыла по его немедленному зову, и магистр не стал ничего от неё скрывать.

«– Она добрая душа? Светлая?...»

Мартэлла потеряла душу своей дочери, но сохранила тело, хоть и понимала, что я – не она. Поделилась со мной силой, а потом укрывала от врагов и заботилась. Со временем она стала для меня матерью. Самой настоящей и любимой. Родным человеком, ближе которого у меня не было ни в одном из миров.

Восстанавливаться долго не получилось. Фамильный особняк был разрушен, доходы она получать не могла, и сильно подорвала здоровье, делясь со мной силой. Я же и вовсе считалась погибшей или пропавшей без вести. Не знаю, что именно отметили в документах люди инквизитора.

Они искали нас, но магистр Фог укрыл у себя, дав нам убежище на какое-то время. Едва только появились первые доходы, как мы съехали в небольшой разваливающийся домик на окраине. Но нас с Хаяной это не беспокоило. Главное – появилось место, которое мы могли назвать домом. Первый по-настоящему свой дом.

Жаль только идиллия продлилась недолго. Люди инквизитора, судя по всему, учуяв чёрную магию на руинах особняка Вайстана, принялись искать Хаяну. И всё это привело к тому, что однажды ночью нам пришлось бежать. Взяв только те вещи, которые могли унести в руках.

А потом ещё.

И ещё…

Бесконечная череда побегов и благоволение ко мне Рыцаря, позволило скрываться так долго. И всё же, привело меня прямо в руки инквизитора…

Потянувшись в кровати, я прислушалась и с облегчением поняла, что мама спит. По крайней мере, в доме было тихо, несмотря на то что время давно перевалило за полдень.

Наспех собравшись, стараясь не шуметь, я проскользнула из своей комнаты вниз, на несколько секунд задержавшись у двери мамы.

Тихо.

Облегчённо выдохнула и пробралась ко входной двери, хватая с крючка любимую куртку со множеством карманов.

Гул оживлённой улицы встретил меня приветливыми выкриками:

– Красавица, купи свежий бублик! Одна серебряная монета!

– Отвар из чаги! Бодрит! – подмигнула дородная женщина.

Я улыбнулась продавцам передвижных лавчонок и купила себе отвар с двумя бубликами.

Размышляя о том, что день начинается довольно неплохо, я зашагала к «Здравнице», попутно заскочив к портнихе и купив Титу несколько новых рубашек. Простых, но добротных. Залюбовалась на роскошное нежно-розовое платье на манекене. С длинным переливающимся кристаллами подолом и глубоким вырезом – слишком открытое для меня, но от того не менее прекрасное.

– Подготовилась к церемонии обетов, – довольно хмыкнула хозяйка салона, пересчитывая деньги возле прилавка. – Оно, конечно, дорого обходится, но стоит того. Всегда находится та, что купит платье с витрины. А это-то – просто загляденье. Какая-нибудь блондинка вроде вас сразу найдёт себе жениха в нём.

Я только улыбнулась этому бесхитростному рекламному приёму.

– Я не пойду на церемонию, – разочаровала я портниху, уже готовившую заключить выгодную сделку. Ее звали Ракса, кажется. Она жила через два дома от нас. – Не до женихов пока.

– Ну, если передумаете, заходите, – подмигнула она, но при этом выглядела разочарованно.

Я ещё раз оглядела потрясающий наряд, с грустью подумав, что такие платья мне ещё долго не представится носить. Не в «Здравницу» же их надевать, в самом деле. И покинула лавку, замечая, что между улицами уже и правда натягивали розовые флажки и фонарики, деревья украшали золотыми лентами, а девушки, проходя мимо молодых людей, шептались и хихикали.

И точно. Даже Загвар вчера упомянул о надвигающейся церемонии обетов.

Конечно, для Четырёх семейств он был исконный и, наверное, проходит как-то по-другому, но для нас же, простых горожан, это был праздник любви и день, в который поступало больше всего предложений руки и сердца, чем за весь год. Особым везунчикам удавалось договориться о венчании в храме Явы, и эти места даже продавали. Порой и за большие деньги. Одно время сам Рыцарь брался за это ремесло, заставляя своих подросших оруженосцев записываться на венчания на весь день, а потом успешно спекулировал этими записями.

Мне предложения, конечно, ждать было не от кого. Но праздник всё равно был красивым и на душе как-то посветлело. Я даже начала напевать себе под нос какую-то песенку.

– Малыш, я пришла! – окрикнула я, заходя в «Здравницу» и убедившись, что клиентов нет.

– Не называй меня так, – скривился Тит, выходя из своей небольшой комнатки. Макушку мне, впрочем, для поцелуя подставил.

– Ты для меня всегда останешься малышом, – хмыкнула я, взъерошив пшеничные волосы и подумав, что парнишка действительно нехило подрос. – Даже когда тебе будет сорок. Я бублик принесла. Будешь?