Чтение онлайн

Шаги звучали всё ближе. Мерные. Тяжёлые. Хруст гравия под чьими-то ботинками.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. В висках стучало: «Не дыши. Не шевелись».

Шаги остановились прямо у входа в беседку.

Тень упала на порог, заслоняя скудный дневной свет. Я видела только её очертания — высокую фигуру, застывшую в проёме. Человек не входил. Он стоял и, кажется, смотрел внутрь, в полумрак, где я пряталась.

Тишина стала абсолютной. Ни ветра, ни пения птиц — только моё собственное сердце, грохочущее так громко, что, казалось, его слышит весь сад.

Кто это? Артём, вернувшийся, чтобы всё объяснить? Или тот, кто оставил ветку на подоконнике? Тот, кто следит за мной с первой минуты в этом доме?

Я не знала. И боялась узнать.

Прошла вечность — или несколько секунд. Тень не двигалась. Человек молчал.

А потом так же молча, как появился, он развернулся и пошёл прочь. Шаги удалялись, стихали, пока не растворились в серой тишине сада.

Я сползла по стене на корточки и закрыла лицо руками. Ноги не держали. Руки дрожали. Дневник, спрятанный под свитером, холодил кожу — единственное реальное доказательство того, что всё произошедшее не было сном.

Кто-то был здесь. Кто-то, кто знал, где моё окно. Где беседка. Где я.

И он ничего не сказал.

Потому что слова были не нужны. Я и так поняла: это предупреждение. Последнее.

Больше меня предупреждать не будут.

Аварийное состояние

Стадия, когда деформация конструкций становится опасной.

Требуется срочное вмешательство, иначе здание может рухнуть.

Прошло три недели с того поцелуя в беседке. Три недели вязких, бесконечных похожих друг на друга дней. Дождливых, серых, пропитанных молчанием. Я просыпалась в своей комнате под балдахином, завтракала в одиночестве, пыталась читать дневник отца — и снова, и снова спотыкалась о его слова: «Не доверяй никому из Штормовых». Артём держался на расстоянии, и я его за это почти ненавидела. Почти — потому что вместе с обидой приходило воспоминание о его губах на моих, о его пальцах на моём бедре, о том, как он посмотрел на меня, прежде чем уйти. Как будто я была для него не просто фиктивной женой, а чем-то большим. И он сам этого испугался.

На третий день я сидела в гостиной, когда в дверь постучали. Это был Олег — бывший спецназовец, который теперь, по приказу Артёма, дежурил в доме практически круглосуточно. Я успела привыкнуть к его молчаливому присутствию, к тому, как он возникал в самый неожиданный момент — у дверей в сад, на лестнице, у камина. Высокий, сухощавый, с коротко стриженными русыми волосами и внимательными серыми глазами, которые ничего не упускали. Он двигался с той особой, хищной плавностью, которая выдаёт профессионала. Сегодня он был в тёмной водолазке и свободных брюках, на поясе — кобура, которую он обычно прятал под пиджаком.

— Анна Сергеевна, машина подана, — сказал он. — Охрана ждёт у ворот.

Я отложила дневник и встала.

— Спасибо, Олег. Я готова.

Сегодня был день, когда я должна была вырваться из этого мрачного особняка. Мой старый знакомый, архитектор Павел Громов, попросил проконсультировать проект реставрации старого драматического театра в центре города. Я согласилась — отчасти потому, что нуждалась в работе, отчасти потому, что умирала от безделья и тревожных мыслей. Артём, когда я сообщила ему о консультации, нахмурился и долго молчал, прежде чем ответить. Он нехотя разрешил, но с непременными условиями: со мной поедут двое охранников и Олег. Я раздражённо согласилась. Мне надоело быть заложницей в его доме.

Когда я спускалась по лестнице, зазвонил телефон. Артём. Я ответила, прижимая трубку к уху.

— Ты ещё не передумала? — спросил он без предисловий. Голос был сухим, деловым, но где-то под ним я уловила напряжение.

— Нет, не передумала. Я нужна Громову, это ненадолго. К обеду вернусь.

— Охрана будет ждать тебя внизу. Не вздумай отпускать их или уходить куда-то без Олега. И, Анна... — он замолчал на секунду, — будь осторожна. Пожалуйста.

Я хмыкнула. Пожалуйста. От Артёма Штормова это звучало почти как «я волнуюсь». Но я не позволила себе развить эту мысль.

— Я буду осторожна, — пообещала я и сбросила вызов.

У входа меня уже ждали. Двое крепких мужчин в чёрных костюмах — классические телохранители, — и Олег, который открыл передо мной дверцу чёрного внедорожника. Я села в салон, чувствуя себя если не в полной безопасности, то хотя бы под защитой. Машина мягко выехала за ворота и влилась в поток автомобильного движения.

Старый театр стоял в историческом центре, окружённый строительными лесами и сигнальной лентой. Его фасад, некогда роскошный, с лепными масками и колоннами, теперь облупился и потемнел от времени. В воздухе пахло мокрой штукатуркой, пылью, бетоном и чем-то ещё — запахом запустения, который всегда сопутствует старым зданиям, ожидающим второй жизни. Ветер трепал край брезента, натянутого над лесами, и гнал по асфальту сухие листья.

Меня встретил Павел — невысокий, суетливый, с неизменной папкой под мышкой. Мы обменялись приветствиями, и он сразу же потащил меня к лесам, на ходу рассказывая о проблемах с карнизом и несущей балкой. Олег и охрана остались внизу, у входа. Я видела, как один из охранников оглядывал периметр, а Олег стоял, привалившись к капоту, и смотрел на меня. Я махнула ему рукой — мол, всё в порядке — и начала подниматься по шатким металлическим мосткам.

Леса скрипели под ногами. Ветер усиливался на высоте, пробираясь под плащ и заставляя поёжиться. Я цеплялась за перила, стараясь не смотреть вниз, где асфальт казался далёким и безжалостным. На третьем ярусе лесов, где Павел показал мне проблемный карниз, я остановилась и достала рулетку. Вокруг пахло деревом, старой краской и сыростью.

Я осматривала кладку, когда услышала странный скрежет. Металлический, натужный, как будто что-то сдвинулось с места прямо над моей головой. Я инстинктивно подняла взгляд — и увидела на верхнем ярусе, метрах в пяти надо мной, какое-то движение. Тень, быстро исчезнувшая за стойкой лесов. А затем — нарастающий грохот.

Тяжёлая деревянная балка, должно быть, крепёжная, сорвалась с направляющих и полетела вниз. Время остановилось. Я успела лишь броситься в сторону, к перилам, но балка всё равно задела меня — удар пришёлся вскользь по левому плечу, обжигая болью. Меня отшвырнуло к краю настила, и я потеряла равновесие. Земля качнулась, мир перевернулся, и я полетела вниз.

Крик. Кто-то кричал — кажется, я сама. Я успела ухватиться за край настила обеими руками, чувствуя, как пальцы скользят по мокрому от дождя дереву. Ноги болтались в пустоте. Плечо ныло, ладони горели от ссадин. Я висела на высоте третьего этажа, и внизу подо мной была только бетонная площадка и острые обломки строительного мусора.

— Анна! — голос Олега донёсся откуда-то снизу, но уже ближе.

Он взбирался по лесам с невероятной скоростью, перепрыгивая через пролёты. Я слышала его шаги, дыхание. Пальцы соскальзывали. Я зажмурилась, пытаясь удержаться, но силы уходили. А потом — сильная рука схватила меня за запястье.