Чтение онлайн

Пришли ко мне своих усталых толпы,

Тех, что, как мусор, на брегах твоих.

Пусть бедный, невезучий и бездомный,

Мечтающий вдохнуть глоток свободы

Придет на свет у врат моих златых.

На этот символический призыв откликнулись миллионы людей со всех уголков мира. Ум, талант и энергия людей разного этнического происхождения, религиозного вероисповедания, языка общения — основа могущества американской нации. Они все отличались друг от друга, но единой нацией их сделали уважение к достоинству, неискоренимая любовь к свободе, приверженность правам человека. Как справедливо заметил по сему поводу российский журналист М.А. Таратута: в иммиграционной политике США есть некий «философский подтекст. Это — идея свободы, заложенная, можно сказать, в самом первом камне, лежащем в основании этой страны. И если бы существовал генотип национального массового сознания, то несущей конструкцией у американцев, конечно же, стала именно эта идея. Хотя и подаренная французами, знаменитая Статуя Свободы очень точно отражает американское сознание, убежденность в том, что у Америки есть свое историческое предназначение, особая миссия — «высоко подняв, нести факел свободы, освещая путь всему миру». И надо признать, что эту миссию с разной степенью успеха Америка несет по сей день.

28 октября 1936 г. по случаю 50-летнего юбилея Статуи президент США Франклин Рузвельт, оценивая её символическое значение, произнес: «Свобода и мир — вещи живые. Чтобы они продолжали существовать, каждое поколение должно охранять их и вкладывать в них новую жизнь». Надо отдать должное этому выдающемуся государственному деятелю: на протяжении всей своей политической карьеры по мере сил он претворял эти слова в жизнь. Ну, и в заключение этого пассажа, видимо, стоит упомянуть, что в 1945 г. преемником Рузвельта на посту президента США — Гарри Трумэном была учреждена Президентская Медаль Свободы, являющаяся (наряду с Медалью Почёта) одной из двух высших наград США. Хотя, как представляется, подлинной наградой для любого человека всё же является удача жить в стране, где свобода культивируется и утверждается в качестве высшей ценности общественной жизни.

Однако вернемся во Францию. Поклонение свободе приобрело в этой стране настолько единодушный характер, что не хватало только соответствующего музыкального сопровождения. Разумеется, оно не заставило себя ждать: поэтом, членом Конвента — Мари-Жозефом Шенье (1764–1811) на музыку композитора Франсуа Жозефа Госсека (1734 — 1829) было создано возвышенное музыкальное произведение, получившее весьма претенциозное наименование — «Гимн Свободе». Вот текст этого знаменитого творения:

О, низойди в наш мир, природы дочь, Свобода!

Власть, высшую в стране, мы взяли навсегда.

Тебе возводят храм избранники народа,

Поправ насилия года.

Тиранов свергшие, весь мир гордится вами,

Презрев обман богов — ведите к правде путь!

Свобода, поселись в гостеприимном храме,

Богинею французской будь!

… Пусть короли всех стран теснят народ свободный!

Все в прах они падут, богиня, пред тобой!

Пятою их поправ, дай мир нам благородный,

Дорогу к счастью нам открой!

Художественный образ Свободы ещё долгое время волновал душу французского народа: это был символ великого прошлого, с которым было грустно расставаться. Поэтому свою вторую жизнь этот образ обрёл в облике Марианны, ставшей для французов воплощением республики. Этому символу было посвящено знаменитое полотно французского художника Эжена Делакруа (1798–1863) «Свобода, ведущая народ» («Свобода на баррикадах»). Как заметили историки, свобода — самый дорогой сердцу французов символ революции — заметно доминировала над другими ценностями той эпохи: Равенством, Братством и Справедливостью.

Наполеону, которому, как известно, выпала весьма неблаговидная роль усмирителя революции, принадлежат зловещие слова: «При ближайшем рассмотрении признанная всеми политическая свобода оказывается выдумкой правителей, предназначенной того ради, чтобы усыпить бдительность управляемых». Высочайшее мнение, как всегда, было услышано кем надо, а посему с очередным оборотом колеса истории любимый образ стал достоянием художественных галерей и исторических музеев, а в науке — всё более и более стал напоминать некий виртуальный фантом, за познание которого уже много веков безуспешно состязаются философы, правоведы и политики всех стран и народов. С тех пор уже мало кто спорил, что концепция свободы имела столь глобальное значение, что с трудом поддавалась сколь-нибудь точному определению. Для преодоления подобных сложностей многие пошли по легкому пути привязки к ней всех общечеловеческих ценностей, что ни на йоту не приблизило нас к разгадке этого великого таинства.

А вместе с тем камень преткновения лежит на поверхности: он в многогранности и противоречивости природы того явления, которое получило наименование «свобода», в её неуловимой изменчивости на разных этапах развития человечества. Свою лепту оптического искажения также привносили этнические и религиозные, политические и экономические, экологические и геополитические страсти и вожделения, а также, чего греха таить, и та социальная роль, которую судьба отвела каждому из нас в одном и том же государственном организме. Как сказал поэт, нет мира у огня с водой. Ведь никто не будет спорить, что банкир и заемщик, работодатель и работник, испанский полицейский и баскский террорист, североирландские католик и протестант, шиит и суннит, израильтянин и палестинец по-разному оценивают и толкуют свободу и справедливость. По сему поводу один знаменитый политик весьма образно заметил, что овца и волк по-разному понимают слово «свобода», и в этом суть всех разногласий, господствующих в обществе.

Предтечей современного определения свободы стала статья 4 французской Декларации прав человека и гражданина, провозгласившая ещё в 1789 г. следующее положение: «Свобода состоит в возможности делать всё, что не вредит другому…». Некоторые в связи с этим уточняют, что делать то, что нам нравится, — это естественная свобода, без вреда другим — политическая. В природе свободу отличает её беспредельность, в правовом государстве — разумная ограниченность.

Политическая свобода — непременный атрибут государства. Вне сферы его юрисдикции такого понятия попросту не существует. Современное конституционное право исходит из убеждения, что свобода человека и гражданина составляет фундамент, исходное основание правовой державы. Достаточно убедительно на роль свободы в определении правового характера государства указала российский публицист и политик В.И. Новодворская, отметив, что «сама по себе демократия ничего не стоит, это суперобложка — народный выбор ценен тогда, когда он правильный, когда человек всем соблазнам предпочитает свободу. Демократия, таким образом, это осознанный выбор либеральных ценностей, в противном случае нам придется считать демократическими странами Иран, который проголосовал за Ахмадинеджада, Палестину, которая помешалась на «Хезболлахе»…». Действительно, правовое государство в принципе отвечает своему определению лишь в том случае, если оно оказывается способным обеспечить политическую свободу своих граждан. Посему, когда мы говорим «свобода», то подразумеваем именно политическую свободу, т. е. свободу в государственно-организованном обществе. Держава, которая обретает своё могущество за счёт свободы своих граждан рано или позно терпит крах, поскольку она перестает выполнять свою основную миссию — обеспечение достоинства, свободы и прав человека. Люди предпочитают объединяться с целью создания государства, которое способно бережно относиться к указанным правовым благам. Видимо, в этом, а не в развитии науки, промышленности и финансов, основное различие между такими могущественными державами, как, например, древний Рим, и современная Америка. Как заметил по сему поводу один философ: «Рим сохранил единство ценой свободы, а Протестанты обрели свободу ценой единства». Ответственность государства перед гражданином и признание им в качестве основополагающих ценностей достоинства, свободы и прав человека составляет основу его процветания, а, следовательно, и могущества в современном, западном смысле этого слова.

Основы современной концепции свободы, на наш взгляд, заложил своей реформаторской деятельностью 32-й президент США Франклин Делано Рузвельт. В своём знаменитом послании конгрессу от 6 января 1941 г. он впервые сформулировал тот минимум свобод, без которых человеческое достоинство в современном обществе остается лишь благим пожеланием. В историю это послание вошло под названием речи о «четырёх свободах»: «В будущем, которое мы стремимся сделать безопасным, мы надеемся создать мир, основанный на четырех основополагающих человеческих свободах.

Первая — это свобода слова и высказываний — повсюду в мире.

Вторая – это свобода каждого человека поклоняться Богу тем способом, который он сам избирает — повсюду в мире.

Третья — это свобода от нужды, что в переводе на понятный всем язык означает экономические договоренности, которые обеспечат населению всех государств здоровую мирную жизнь, — повсюду в мире.

Четвертая — это свобода от страха, что в переводе на понятный всем язык означает такое основательное сокращение вооружений во всем мире, чтобы ни одно государство не было способно совершить акт физической агрессии против кого-либо из своих соседей, — повсюду в мире». Время и события доказали, что потребности человечества выходят далеко за пределы упомянутого перечня. Поэтому царство свобод пополнилось теми, которые провозгласила своим появлением на свет Всеобщая декларация прав человека 1948 г., разработанная группой экспертов под руководством супруги, на тот момент уже покойного президента США, Элеоноры Рузвельт (1884–1962). Этот документ столь существенно расширил сей перечень, что впоследствии стал ключевым для большинства конституций второй половины XX века.