Чтение онлайн

И, наконец, третьим фактором, сыгравшим существенную роль в выработке Патнэмом "нового" решения проблемы реализма, является кардинальное изменение им своей позиции в философии сознания. Вопрос об отношении между сознанием и мозгом всегда составлял важный предмет исследования для Патнэма. В начале 60-х годов он предложил, параллельно с несколькими другими философами, новый подход к решению психофизической проблемы, который получил название "функционализма". В течение длительного времени Патнэм отстаивал эту позицию, однако в 80-е годы он уже основное внимание уделял ее критическому анализу, завершившемуся в начале 90-х годов полным отказом от нее.

Функционализм представляет собой вариант так называемой теории тождества (identity theory), которая в настоящее время является преобладающей методологией в философии сознания и когнитивной науке и согласно которой наши ощущения и восприятия тождественны определенным состояниям мозга. В отличие от физикалистского варианта теории тождества функционализм отождествляет ментальные состояния не с физическими состояниями мозга, а с его "функциональными" состояниями. При таком подходе мозг понимается как очень сложная система, которая помимо физических свойств обладает свойствами более высокого уровня – так называемыми функциональными свойствами. Функционализм предполагает прямую аналогию между мозгом и "цифровым компьютером": «наша психология должна быть описана как программное обеспечение этого компьютера – как его "функциональная организация"» [151] . Главная особенность функционализма состоит в том, что он «определяет ментальные состояния и процессы через их каузальные и функциональные отношения друг к другу, к перцептуальным "входным данным", поступающим из внешнего мира, и к поведенческим "выходным данным", выражаемым в действии» [152] .

В статье "Мозг и машины" (“Mind and Machines”, 1960), где Патнэм формулирует новый функциональный подход к проблеме сознания, он предлагает использовать для описания функциональных состояний мозга формализмы теории машин Тьюринга. Машину Тьюринга можно охарактеризовать как множество инструкций для выполнения множества простых операций над цепочками символов, которые образуют "входные данные" машины. Эти инструкции группируются в "машинные состояния", каждое из которых, будучи конечным множеством, управляется некоторой главной инструкцией, переключающей состояния и определяющей их последовательность в соответствии с "входными данными". Важно подчеркнуть, что одна и та же машина Тьюринга может быть реализована в разных физических системах (изготовленных из разных материалов, с разными структурными свойствами и т.д.).

Однако очень скоро обнаружилось, что формальные свойства таким образом описанных "машинных состояний" сильно отличаются от формальных свойств ментальных состояний. Патнэм попытался дать новую формулировку функционализма в виде "идеальной психологической теории" [153] , которая опиралась на использование формальных средств теории вычислений. Но как было установлено впоследствии, этот вариант функционализма тоже оказался неудовлетворительным [154] . Однако в книге "Разум, истина и история" Патнэм все еще заявляет о своей приверженности функционализму, хотя и признает невозможность функционального объяснения качественного характера наших восприятий и ощущений.

Дело в том, что когда мы видим определенный оттенок голубого или красного цвета, когда мы вдыхаем запах розы или пробуем мороженое, наш опыт имеет качественную специфику, благодаря которой каждое наше ощущение является ощущением особого рода. Эти субъективные качественные характеристики нашего опыта были обобщены в понятии "феноменологических качеств" или qualia. Наиболее важной особенностью qualia является то, что мы знаем их непосредственно, что они "существенным образом связаны с отдельно взятой точкой зрения" [155] . Поскольку функционализм стремится дать объективное описание сознания (то есть "открытое" множеству точек зрения), то он неизбежно исключает из рассмотрения качественный характер нашего опыта. Поэтому qualia являются главным аргументом против функционализма.

Хорошо понимая, что qualia представляют реальную трудность для функционализма, Патнэм отмечает, что «когда думаешь об относительно абстрактных чистых психологических состояниях, например, о том, что мы назвали "заключенным в скобки" убеждением, то есть о мысли, взятой только в ее "понятийном" содержании, или о таких диффузных эмоциональных состояниях, как ревность или сердитость, то отождествление их с функциональными состояниями всей системы представляется очень правдоподобным; но когда думаешь о… восприятии определенного оттенка голубого, отождествление оказывается невозможным» [156] . Однако последующие исследования Патнэма показали, что даже "ограниченные" надежды на функционализм были напрасны. Его книга "Репрезентация и реальность" главным образом посвящена обоснованию невозможности отождествления наших пропозициональных установок (выражаемых глаголами "считать", "верить" и т.д.) и интенционального характера наших мыслей с определенными функционально описанными состояниями мозга. Не только qualia, но и мысль, взятую в ее "понятийном" содержании, оказалось невозможным объяснить в функциональных терминах.

"Крах" функционального подхода к проблеме сознания заставил Патнэма задуматься над теми общими допущениями, которые лежали в основе этого подхода, и поставил перед ним задачу поиска иной "парадигмы" для исследования отношения между сознанием и мозгом. Эти поиски, вплетенные в контекст его размышлений о реализме, изменили как его представление о самом реализме, так и понимание им проблемы сознания.

Как мы уже отмечали, в 1994 году Патнэм прочитал цикл Дьюевских лекций в Колумбийском университете, в которых он перенес рассмотрение реализма в ту плоскость, в какой этот вопрос обсуждался в начале века У.Джемсом, американскими неореалистами, Дж.Муром, Б.Расселом и др. Теперь в центре его размышлений о реализме оказалась проблема восприятия.

Патнэм отмечает, что после 30-х годов, когда возобладало определенное представление о природе ментального (которое он называет "картезианским" и о котором речь пойдет дальше), проблема восприятия перестала быть "темой" для философов. И даже уничтожающая критика этого господствующего представления Дж.Остиным (в его посмертно изданной книге “Sense and Sensibilia”) [157] была оставлена без должного внимания со стороны современных философов.

Не случайно поэтому, считает Патнэм, проблема реализма "всплыла" в другой области, а именно, в философии языка. Однако и в своей "лингвистической" формулировке эта проблема имеет непосредственное отношение к тому, как трактовать восприятие человеком окружающего мира. Согласно Патнэму, сам факт, что отношение между языком и реальностью стало проблемой, является следствием определенного понимания восприятия. Мы не видели бы никакой проблемы в том, как "язык прицепляется к миру", благодаря чему мы способны говорить о домах, деревьях, королях и капусте, если бы мы изначально не воспринимали как "безнадежно наивное" и "пустое" то простое соображение, что "мы все время видим эти вещи" [158] .

Поэтому любая серьезная постановка проблемы реализма должна иметь в качестве отправного пункта анализ наших представлений о восприятии. Патнэм приписывает создание господствующей сейчас философии восприятия (и в целом философии сознания) Декарту и потому называет ее картезианским взглядом на природу ментального. Этот картезианский подход возобладал в западной философии в ХVII веке, придя на смену аристотелевской теории восприятия, содержащей сильные элементы непосредственного реализма [159] .

Кратко напомним, что, согласно Аристотелю, восприятие – это изменение, производимое воспринимаемым телом в душе воспринимающего человека через посредство его тела. Человек воспринимает не материю предмета, а его форму, подобно тому, как воск воспроизводит форму отпечатывающегося в нем перстня. Душа человека, испытав воздействие внешнего предмета, "уподобляется ощущаемому и становится такой же, как и оно" [160] . Однако аристотелевское понимание восприятия имело неприятные последствия. Если формой бронзовой сферы является сферичность, то в каком смысле душа уподобляется воспринимаемой ею сфере? Становится ли она сферичной? Или холодной? Или твердой?