Чтение онлайн

Итак, мы рассмотрели новое решение Патнэмом проблемы реализма. Нельзя не отметить множество положительных сторон в этом решении. Во-первых, безусловной заслугой Патнэма является перенесение рассмотрения вопроса о реализме из чисто лингвистической плоскости в контекст размышлений о природе восприятия и сознания. Возвратясь к тому, как этот вопрос обсуждался философами в начале века, Патнэм обнажил тот пласт философских проблем, который, как правило, оставался "за кадром" в современных дискуссиях о реализме. Это несомненно придало значительно более весомый характер и самой концепции реализма Патнэма. Во-вторых, нельзя не отметить и достигнутой Патнэмом взвешенности в оценке своих противников. Если раньше его интерпретация метафизического реализма несла в себе довольно сильный элемент карикатурности, то теперь, когда главным возражением Патнэма против его "метафизического противника" становится истолкование последним истины как некоторого единого и универсального свойства, "внешнего" по отношению к нашим способам мышления и говорения, спор между ними приобретает значительно более глубокий и серьезный характер. В качестве третьего достоинства следует указать то обстоятельство, что обращение к идеям Витгенштейна позволило Патнэму сформулировать значительно более гибкую и внутренне более согласованную концепцию. Его уже нельзя обвинить в простом "склеивании" элементов метафизического реализма и идеализма.

Конечно, новая трактовка истины Патнэмом, опирающаяся на идеи позднего Витгенштейна, лучше, на наш взгляд, согласуется с нашей практикой мышления и употребления языка, чем метафизический реализм. Ни в науке, ни в повседневной жизни мы никогда не можем выйти за “пределы” нашей практики с тем, чтобы установить соответствие наших суждений реальности. В этом нельзя не согласиться с Патнэмом, но метафизический реализм, трактующий истину как соответствие реальности, и не претендует на то, чтобы объяснить, как мы устанавливаем истинность в каждом конкретном случае. Идея соответствия образует “предельное” значение нашего понятия истины, устранив которое мы оказываемся на очень шаткой почве, даже имея точную и адекватную картину нашей практики установления истинности наших суждений о мире. Патнэм и сам это осознает, когда подчеркивает, что признает независимую от сознания реальность, перед которой мы несем “когнитивную ответственность”. Однако в его концепции естественного реализма понятие независимой от сознания реальности не имеет никакой теоретической нагрузки; оно, по существу, остается лишь чистой декларацией. Патнэм не учитывает, что идея соответствия или подогнанности наших представлений внешнему миру как раз и является наиболее адекватным выражением нашей “когнитивной ответственности” перед реальностью. Отказ от этой идеи разрушает, на наш взгляд, самое ядро реализма, не оставляя иной возможности трактовать истину как в терминах “правильности”, “согласованности”, “когерентности” и т.д.

Итак, мы проследили путь одного из наиболее интересных американских философов наших дней. Путь этот не был прямым, и он еще не окончен. Возможно, Патнэма ждут новые открытия и новые повороты в его поиске адекватной концепции реализма. Однако этот путь очень симптоматичен; он отражает общее направление исследований по проблеме реализма в современной аналитической философии. Мы видели, что вначале Патнэм стоял на позициях научного реализма и его главной заботой было показать, что развитие науки, проявляющееся в смене научных теорий и парадигм, в уточнении и пересмотре научных истин, не противоречит тому, что наука дает нам реальную картину внутреннего строения мира. Вопрос о реальности постулируемых научными теориями сущностей рассматривался им в контексте обоснования инвариантности референции научных терминов и критики традиционной теории значения. В этом Патнэм был не одинок, и его разработки вошли составной частью в выдвинутую рядом философов “новую теорию референции”, которая явилась важным событием в современной философии языка. Научный реализм Патнэма опирался на корреспондентную теорию истины, однако размышления над природой отношения соответствия (выступавшего для Патнэма прежде всего как отношение знака к обозначаемому) и над теми проблемами, с которыми сталкивается корреспондентная теория истины, заставили его резко пересмотреть свою прежнюю позицию, в которой он теперь обнаружил отголоски “деревенского материализма XIX века”. Вместе с другими философами (А.Файном, Б. ван Фраассеном, М.Даммитом и др.) Патнэм включился в мощное наступление на научный реализм под лозунгом его “метафизичности”, “догматичности”, “наивности” и т.д. Его критика метафизического реализма, рассмотрению которой мы уделили немало внимания в своем исследовании, как раз и является одним из наиболее ярких примеров этого наступления, которое главным образом велось против трактовки истины как соответствия реальности. Но если для многих философов “развенчание” идеи соответствия послужило поводом для принятия антиреалистической позиции, то Патнэм попытался сформулировать вариант реализма без корреспондентной теории истины. Так родилась концепция внутреннего реализма, в которой истина была истолкована как рациональная приемлемость при идеальных эпистемических условиях. В новом понимании Патнэмом реализма нашли преломление идеи многих современных философов, размышляющих над проблемой истины (прежде всего М.Даммита и Н.Гудмена). Однако, как показало наше исследование и как впоследствии признал сам Патнэм, концепция внутреннего реализма довольно непоследовательно соединяла в себе элементы реализма и идеализма. После долгих поисков Патнэм предложил новое решение – концепцию естественного реализма, сочетающую в себе непосредственный реализм в понимании восприятия и трактовку истины “в духе” позднего Витгенштейна. И вновь критика Патнэмом картезианского взгляда на природу ментального и теории тождества в философии сознания явилась выражением тех тенденций, которые набирают силу в современной аналитической философии. И даже активное использование Патнэмом идей позднего Витгенштейна отражает общее усиливающееся влияние этого мыслителя среди современных философов.

Таким образом, творческий поиск Патнэма обрисовывает общее состояние современного философского реализма, показывая, с какими проблемами он сталкивается и какие для них предложены решения, в чем достоинства и недостатки различных подходов, какие направления исследования оказались безрезультатными, а какие – обещают быть плодотворными.

Завершая рассмотрение философских взглядов Х.Патнэма, нам хотелось бы коснуться в связи с ним и более общего вопроса об исторической судьбе аналитической философии в ХХ веке. Философская эволюция Патнэма выразилась и в изменении его отношения к аналитической философии. Воспитанный в аналитических традициях, он первые два десятилетия своего творчества уверенно шел в авангарде этого движения. Однако затем для Патнэма наступил период критического осмысления задач философского исследования, завершившийся на рубеже 90-х годов декларацией о "смерти" того направления, к которому он себя причислял ранее. С полной уверенностью Патнэм констатировал, что «в тот самый момент, когда аналитическая философия была признана "доминирующим направлением" в мировой философии, она достигла конца своей собственной программы, который оказался не ее завершением, а смертельным исходом» [173] .

Конечно, на примере одного философа вряд ли можно делать обобщения обо всем направлении, однако рассмотрение тех соображений, которые привели Патнэма к выводу о "смерти" аналитической философии, могут, на наш взгляд, высветить очень важное в исторической судьбе этого течения философской мысли.

Следует начать с того, что сам феномен "аналитической философии" не имеет сегодня однозначной оценки. Одни видят в ней важное направление в философии XX века, существующее наряду с феноменологией, экзистенциализмом, герменевтикой и т.д. Для других этот термин выражает лишь технику философствования, которая должна быть усвоена всеми современными философами независимо от того, какими проблемами они занимаются и к какой философской "епархии" себя причисляют. Первые ссылаются на то, что современная аналитическая философия выросла из логического позитивизма и продолжает традиции этого направления. Вторые указывают на существование таких разновидностей аналитической философии, как аналитический прагматизм, аналитическая теология, аналитический марксизм и т.д. и подчеркивают, что специфика аналитической философии состоит не в области исследования (проблемное поле ее исследований достаточно широко) и не в приверженности к какой-либо философской доктрине. Сторонники и той, и другой точки зрения сходятся в том, что аналитическую философию отличает прежде всего ее метод, однако в характеристике этого метода опять нет единогласия.

Одни видят специфику аналитического метода в переходе от исследования объектов к анализу значения слов, обозначающих эти объекты. Для описания этой особенности аналитической философии У.Куайн ввел термин "семантическое восхождение", которое он определил как «перемещение от рассуждения о милях к рассуждению о "милях", от рассуждения в определенных терминах к рассуждению о самих этих терминах» [174] . И хотя некоторые авторы, например Дж.Коэн, полагают, что семантическое восхождение" не является общим для всей аналитической философии свойством, поскольку возможны в ее рамках и другие способы решения проблем, однако нельзя отрицать широкой распространенности метода лингвистического анализа среди аналитических философов, которые убеждены в том, что анализ языка дает ключ к решению многих философских и методологических проблем. Этим своим убеждением аналитические философы в определенной мере продолжают традицию логических позитивистов, которые видели в логическом анализе языка единственно возможный (научный) способ философствования. Но если логические позитивисты использовали анализ языка прежде всего для обоснования того, что большинство философских проблем лишены смысла и порождены неправильным употреблением языка, то для современных аналитических философов логико-семантические исследования служат средством действительного решения философских проблем. Как отмечал Патнэм в "аналитический" период своего творчества, "нельзя разрешить традиционные философские проблемы, просто показав, что они являются псевдопроблемами… Но это не означает, что философия языка или, говоря обобщенно, метафилософия не может внести никакого вклада в улучшение философской практики" [175] .

Для других авторов наиболее важной особенностью аналитического метода является приоритетное внимание к средствам аргументации, к поиску обоснований, к оценке оснований для принятия того или иного утверждения. Именно эта особенность, согласно Дж.Коэну, определяет специфику тех проблем, которые решают аналитические философы. По его мнению, эти проблемы имеют нормативный характер и связаны с анализом оснований и рациональной приемлемости различных утверждений, процедур, методов и т.д. Дж.Коэн поясняет свою мысль таким примером: для аналитического философа представляет интерес не проблема "Существует ли Бог?", а проблема "Как, на каких основаниях, если такие вообще имеют место, мы можем утверждать о существовании или несуществовании Бога. Эта последняя проблема имеет очевидный нормативный характер и связана с оценкой оснований для принятия утверждения о существовании Бога. Именно этот тип проблем, согласно Коэну, является тем единственным критерием, по которому можно отличить аналитическую философию от других форм и способов философствования. Более того, этот тип проблем образует основу для того, "диалога разума", который консолидирует аналитическую философию в некоторое целостное направление. Мы не беремся судить, насколько прав Коэн в выборе критерия единства аналитической философии, однако в одном он, безусловно, прав – в подчеркивании того значения, которое аналитические философы придают средствам аргументации и поиску убедительных оснований для любого утверждения.

Для многих исследователей главное в методе аналитической философии заключено в его "научности". Безусловно, аналитических философов всегда отличало стремление строить свою философию "по образу и подобию" науки. Как известно, Бертран Рассел выступил с призывом применять методы наук (и прежде всего математический метод логического построения объектов) к решению философских проблем. Рудольф Карнап и другие логические позитивисты защищали идею философии как логического анализа науки. Однако эта тенденция нашла свой апофеоз в трудах Куайна, провозгласившего философию одной из эмпирических наук. Уподобление философии научной деятельности требует от тех, кто ею занимается, глубокого знания детальных аспектов доктрины, применяемой терминологии и методов исследования. Использование точных средств логического анализа, строгое обоснование каждого вывода, ясная и четкая постановка проблем, апелляция к данным науки и фактам ее истории – все это ставит перед философами задачу стать профессионалами и овладеть всеми сложными средствами и техническими тонкостями, которые сопровождают любую высокоразвитую и специализированную дисциплину. Этот способ философствования по научным образцам и стандартам имеет для философии как положительные, так и негативные последствия. С одной стороны, использование точных методов анализа (и прежде всего методов логического анализа) дает определенные преимущества: это позволяет более четко сформулировать проблему, выявить неявные допущения той или иной точки зрения, уточнить и провести сопоставление различных концепций, дать их строгое и систематическое изложение. Однако, с другой стороны, "профессионализация" философии означает ее превращение в область, где небольшое число специалистов пишут лишь друг для друга. Тем самым философия утрачивает связь с теми реальными проблемами, которые представляют интерес для каждого человека; она перестает выполнять свою просветительную и разъясняющую "работу" в культуре.

Если мы обратимся теперь к Патнэму "аналитического периода", то мы обнаружим в его способе философствования все перечисленные выше особенности аналитического метода. Как мы видели, основным объектом анализа для него в это время являются значения таких понятий, как "истина", "референция", "соответствие" и т.д. Более того, Патнэм переводит рассмотрение вопроса об отношении мышления и реальности в чисто лингвистическую плоскость, где "гносеологическое отношение теорий и других форм знания к действительности… принимает вид семантического отношения знаков к обозначаемому" [176] . Вообще понятие референции играет исключительно важную роль в философско-методологической концепции Патнэма: в нем, как в фокусе, сходятся все основные аспекты этой концепции.

Характерно для Патнэма и педантично внимательное отношение к выявлению тех оснований, которые оправдывают принятие выдвигаемых им положений; с воодушевлением воспринимает он и научный характер аналитической философии. В это время он пишет: «Если бы потребовалось какое-нибудь еще доказательство здорового состояния философии в настоящее время, то оно было бы предоставлено толпами интеллектуалов, жалующихся на излишнюю "техничность" философии, потому что такие жалобы неизменно появляются тогда, когда философия значима и жизненна!… Прискорбный факт заключается в том, что хорошая философия всегда была и будет трудной…» [177] .

Однако уже в этот период в творчестве Патнэма проявляются черты, которые выделяют его среди других аналитических философов. Одну из таких особенностей отметил Р.Рорти в своей книге "Философия и зеркало природы" (“Philosophy and the Mirror of Nature”, 1979). Рассуждая о современной философии языка, Рорти отмечает в ней два направления: "чистую" философию языка, не имеющую непосредственной связи с традиционными философскими проблемами и ограничивающуюся исключительно сферой языка, и "смешанную", которая носит выраженный эпистемологический характер и представляет собой "попытку сохранить кантовское понимание философии как обеспечивающей постоянный внеисторический каркас для исследований в виде теории знания" [178] . По мнению Рорти, это второе направление наиболее полно реализуется в творчестве Патнэма. Сказанное означает, что с самого начала Патнэма не удовлетворяла чисто "лингвистическая" постановка проблем и он стремился к более широкому контексту их обсуждения.