Чтение онлайн

Рационализация как форма усовершенствования есть инвариант усвоенной информации, более эффективный по затратам труда, чем вариант до ее усвоения.

Изобретение как информационный и идеационный процесс алгоритмируется по преимуществу моделями прямой аналогии.

Творческий процесс мышления, открытие как информационно-идеационные явления не имеют алгоритма, хотя и являются истинами. Здесь ситуация такая же, как и в области отсутствия алгоритма для описания натурального ряда чисел — периодического закона Д.И. Менделеева. Это истины, которые доказать нельзя. Их можно только открыть. Они лежат, как и парадокс Гиббса, выражаясь языком математики, в области их описания теоремами Геделя и Тарского. Тем не менее такие «мнимые алгоритмы» реальны, как реальна мнимость мыслимого пространства, как реальны преобразования мнимых величин в математике Лапласа, Фурье, мнимости геометрии Флоренского, миниатюры художественного оформления книг Фаворского. Поэтому можно путем «мыслительного скачка» открыть неизвестную ранее зависимость путем рефлексии, т.е. мыследеятельности, направленной на предмет явления [12].

Техническое знание, обеспечивающее прогресс техники как успех технологии, в отличие от научного знания, прогресс которого заключается в успехе науки, имеет непосредственное социально-экономическое содержание.

Максимально полезная работа, направленная на поддержание социально-экономической структуры прогресса как успеха технологии, компенсируется максимально полезной работой, направленной на преодоление сбоев и регресса в самой технической системе. Исходя из этого формулируется принцип минимального изменения максимально полезной работы как принцип действия и оптимизации в обеспечении надежности прогресса, в частности, как успеха техники в НТР. Формулируемый принцип как целостное описание структуры прогресса, определяемый минимальным изменением максимально полезной работы, направленной на поддержание социально-экономической структуры прогресса, за вычетом работы, направленной на преодоление сбоев и регресса технической системы, является по существу принципом разрешения проблемы антиномии между социально-экономической структурой прогресса и временной структурой регресса, сбоев технической системы, обусловленных ее несовершенством и защищенных внедряемыми техническими решениями.

Конкретная структура максимально полезной работы прогресса как структура социально-экономическая определяется, во-первых, затратами, направленными на порождение такой формы товарного производства, обеспечивающего технический прогресс, чтобы не нарушался закон денежного обращения; во-вторых, затратами, обеспечивающими оптимальный уровень управления инженерными решениями при заданном уровне навыков и технического образования.

Максимально полезная работа, направленная на преодоление сбоев и регресса технической системы, обладает по существу абстрактной структурой. При этом регресс, как показывает анализ его динамики, экспоненциально зависит от квадрата времени внедрения успехов технологии в практику производства.

Формулируемый принцип минимального изменения максимально полезной работы как принцип действия и оптимизации в обеспечении надежности прогресса есть принцип единства абстрактного и конкретного в анализе структуры параметров прогресса. На примере построенной модели видно, что несвоевременное внедрение технического решения ведет к совершенно непроизводительным социально-экономическим затратам.

Общеизвестно, что И. Кант считал любую дисциплину не наукой, если она не описывается категориями математики. В этом смысле, например, химия также рассматривалась им в отличие от физики как не наука.

Но уже его ученик И. Рихтер обессмертил свое имя открытием в химии закона эквивалентов, устанавливающего математическую зависимость между количествами вещества, вступающими в химическую реакцию, и тем самым положил основу математического расчета рецептур, обеспечивающих качественное производство фарфора.

Налицо триединство гносеологии, психологии и логики [3] обучаемого субъекта, который путем антиномии личностного подхода к решению научно-технической задачи, установления смысловых связей в решении проблемных ситуаций (парадигма), самостоятельности и критичности мышления (интеллигентность) обнаруживает неизвестное ранее явление, т.е. открывает закон. Это не только пример творческого энтузиазма, но это пример отражения и одновременно овеществления на практике интеллектуальной системы. Похоже, что с точки зрения развития проблем психики здесь реализуется положение об общности строения внешней — практической и внутренней — теоретической деятельности человека, положение о механизме прижизненного формирования функциональных мозговых систем, составляющих физиологическую основу специфики человеческих способностей [13]. Но если в этом плане можно говорить о своего рода «формах изоморфизма» между психикой субъекта и возможностями его интеллектуальной системы, то тем более можно надеяться на открытие абстрактно-математических структур, лежащих в основе модели интеллекта, т.е. встать на путь поиска своеобразной «гистологии интеллекта», где модель интеллектуальной J– системы и есть триединство субъекта в его психологии (P), гносеологии (G), логике (L), являясь эквивалентом духа и мысли PGL, и рассматривается как консервант банка творческих идей и информации в области математики, философии, искусства, религии, естествознания.

Логико-алгебраическая модель формирования интеллекта, сформулированная Ж. Пиаже, сосредоточивая внимание на его генетическом развитии [14], оставляет в стороне гносеологическую работу (G– работа) духа, т.е. мыследеятельность как рефлексию, например, которая означает развитие интеллектуальных способностей совершенствованием эстетических категорий, явно недетерминируемых логико-алгебраической моделью. Все дело в том, что логико-алгебраические структуры свойственны не только операциям интеллекта [15], но и любым управляемым (кибернетическим) средствам, которые поддерживают сохранность, надежность своей информации логико-алгебраическим методом, например, в неорганической физико-химической среде [16]. Генетическое развитие интеллекта в форме модели логико-арифметической структуры является необходимым, но недостаточным элементом модели интеллекта. Применительно к формированию теоретического знания, как показано в [17, 18], история науки в свете теории мышления содержит структурные функциональные связи мыследеятельности как рефлексии в модели интеллекта. Структурные элементы в плане пригодности для построения модели должны обладать, по крайней мере, устойчивостью применения в исследуемом многообразии систем. Это, несомненно, свидетельствует, что такие структуры должны иметь истолкование возможности (Jnf) или вероятности (S) их устойчивого состояния. Но возможность или невозможность события, факта, текста определяется информацией (Jnf) о них, а вероятность разночтения в их наблюдении — величиной их энтропии (S). Поэтому структурные связи можно рассматривать как производные информации (возможности) и энтропии (вероятности). По-видимому нужно иметь в виду различные формы информации: информация Шеннона, информация Винера (последняя рассматривается как работа, затрачиваемая на превращение возможности в факт, включая в себя и категорию негэнтропии, которой так любят оперировать в биологии [19]). При этом структурные связи деятельности как информации могут служить не только предметом получения теоретического знания, но и наслаждения, например, при решении философских проблем бесконечности [20] или миросозерцания как рефлексии [21].

Функциональные связи мыследеятельности как рефлексии есть операционные дискурсивные связи — в этом смысле они безэнтропийны. Но на создание таких связей, безусловно, требуется полезная работа интеллекта, которая, видимо, определяется опытом рефлексии, направленным на уничтожение энтропии. В то же время величина полезной работы, физически противоположная по знаку энтропии, должна быть способной перечеркнуть (затушевать) структурные связи деятельности интеллекта для получения новых решений, т.е. умозаключений, возможность появления которых, с точки зрения информации, может быть никогда не реализована. Такая ситуация, данная в мыследеятельности созерцания, т.е. рефлексии, является уже в форме отрицательной энтропии и должна представляться неалгоритмируемым образованием. Это ситуация открытия. Она в соответствии с теоремами Геделя–Тарского не имеет алгоритмического истолкования, но, как явление, познанное интеллектом, может быть в знании многократно повторена в форме структурных (информационно-энтропийных), функциональных (операторных) связей мыследеятельности, в ее генетической (логико-алгебраической) модели. На этом основании можно предположить, что отрицательная энтропия как существенно физическая категория, введенная в [22], ответственна за рефлексию, т.е. за мыследеятельность миросозерцания. Информация, энтропия характеризуют структурные формы деятельности теоретического знания, операторные процедуры ответственны за функциональные формы такого знания, а генетические — за алгоритмированные генетические связи, обладающие логико-алгебраической природой, которая, как показано [16], свойственна любой кибернетической, а не только биологической системе. Развитие структурных, функциональных, генетических связей интеллекта как мыследеятельности миросозерцания, т.е. рефлексии, во времени определяет факт сознания и сознания явления в потоке времени.

Любопытно отметить, что существующие концепции поисков физических оснований сознания, например [23], которые отстаивают квантовый принцип сознания, находятся в противоречии с основным постулатом. Действительно, если сознание квантуется, то имеет место основной квантово-механический принцип — принцип неопределенности Гейзенберга. Но очевидна дискурсивность мышления как формы сознания. А этот факт находится в антагонистическом противоречии с недетерминируемостью, лежащей в основе принципа неопределенности. Следовательно, квантовое сознание — это скорее всего сознание в форме вихрей бреда. Поэтому речь не идет о сведении явлений, лежащих в области PGL–J– системы, к простым физико-химическим или биологическим процессам. Подобные подходы, на что обращал внимание еще П.А. Сорокин в социологии [24], превращают личность в неодушевленный предмет, который становится простой материальной массой.

Но если бессмысленно искать физический механизм описания интеллектуальной системы, то целесообразно противопоставить категориям интеллектуальной модели взаимно-однозначные на уровне семиотики физико-математические категории, которые позволяют получать синтетический результат в форме окончательного вывода об условиях и границах взаимодействия данных категорий между собой. В табл. 2.1 приведены такие сопоставления категорий.

Таблица 2.1

Категории интеллектуальной модели PGL–J– системы