Чтение онлайн

Трудно отрицать, что России пришлось пережить в целом именно то, чего Чичерин так хотел избежать [375] . Была ли его собственная программа достаточно реалистичной, то есть существовала ли в России возможность спокойного перехода через фазу ограниченного правительства к фазе полной политической свободы – это, конечно, совсем другой вопрос.

В вышеизложенном представлении воззрений Чичерина на прошлое России и ее будущее мы преднамеренно оставили одну важную проблему для специального рассмотрения: это проблема сельской общины. Здесь Чичерин стал действительно исключительно важной фигурой в истории русской общественной мысли XIX в. Он один из крупных мыслителей своего времени относился к столь идеализированной и левыми, и правыми идеологами сельской общине неизменно отрицательно и видел в ней учреждение, тормозящее экономическое развитие и, что еще более важно, совершенно несовместимое с правовым порядком “гражданского общества”.

Прежде всего, исторические труды Чичерина по-новому осветили вопрос о происхождении общины. Работая над своей магистерской диссертацией, он был поражен количеством документов, доказывающих, что древнерусские крестьяне имели землю в индивидуальном владении и могли ею свободно распоряжаться – продавать землю, завещать ее, например, монастырям и т. д. Дальнейшая работа над этой проблемой привела Чичерина к интересным выводам. Сельская община, заявлял он, не существовала в России до закрепощения всех социальных классов московским самодержавием, она вовсе не была продуктом естественного развития, рудиментом древней общинности, а была специально создана властями для облегчения сбора податей, с целью навязать крестьянам коллективную ответственность (“круговую поруку”) [376] за финансовые обязанности. Подобно крепостному праву, она должна была привязать крестьян к земле и тем самым отучить их от кочевых привычек, заставить служить своим хозяевам, которые, в свою очередь, были обязаны служить властям. Следовательно, сельская община стала частью своеобразной российской модели крепостничества, особой в том смысле, что она была преднамеренно создана властью и тем самым, в отличие от средневекового Запада, где крепостное право подлежало области частного права, подпала под право публичное [377] . Она была так удобна государству, что принудительное навязывание ее крестьянству продолжалось вплоть до последних десятилетий XVIII в.

Обширное, основанное на глубоком изучении источников изложение воззрений Чичерина на происхождение российской общины было представлено в первых номерах “Русского Вестника” 1856 г. [378] Славянофилы, для которых выводы Чичерина прозвучали как оскорбление, прибегли к помощи профессионального историка И. Д. Беляева, но его ответ Чичерину оказался достаточно неубедительным. Дальнейшие исторические исследования (включая работы В. О. Ключевского и П. Н. Милюкова) скорее поддержали аргументацию Чичерина, не отрицая при этом существования первобытной архаичной общины в русской истории [379] . Но этого не отрицал и сам Чичерин: он занимался современной ему поземельной общиной, такой, какой она существовала в XIX в., а не ее архаичным прототипом. Позднее Чичерин однозначно соглашался с Мэном, Маурером, Морганом и другими учеными, которые понимали первобытную общину как определенный этап всеобщего развития человечества; однако Чичерин подчеркивал, что первобытная родовая община исчезла в России к XV в., а позднее новая форма сельской общины была силой навязана крестьянам одновременно с крепостным правом [380]

Конец ознакомительного фрагмента.