Чтение онлайн

вожделенные вами мирты увенчают вас потом.

Долмансе - Ладно, но чтобы показать, дать этому дитя первые уроки

распутства, нужно, чтобы по крайней мере вы, сударыня, соблаговолили мне

помочь.

С.-А.
– И в добрый час!.. Ну вот, смотрите, на мне больше ничего нет:

показывайте, сколько хотите!

Долмансе - Ах! прекрасное тело!.. Сама Венера, украшенная Грациями!

Евгения - О! милый мой друг, сколько прелестей! Позволь мне вдоволь

наглядется на них, позволь покрыть их поцелуями. (Исполняет сказанное)

Долмансе - Какие великолепные наклонности! Не так горячо, прекрасная

Евгения, в настоящий момент я требую от вас всего лишь внимания.

Евгения - Да, да, я слушаю, слушаю... Но она так красива... такая

пухленькая, такая свеженькая!.. Ах, как она очаровательна, моя милая

подруга, не так ли, сударь?

Долмансе - Конечно, она прекрасна... совершенно великолепна; однако я

убежден - вы ей ни в чем не уступаете... Ну так слушайте же, милая моя

ученица, или бойтесь, если вы не будете покорны, я воспользуюсь теми

правами, котрыми меня щедро наделяет звание вашего учителя.

С.-А.
– О, да, да, Долмансе, я отдаю ее в ваши руки; ее нужно

серьезно побранить, если она ослушается.

Долмансе - Я могу не ограничиться выговорами...

Евгения - О, небо праведное! вы меня пугаете... о чем вы, сударь?

Долмансе (шепча и целуя Евгению в губы) -- Кара... наказание, эти

милые маленькие ягодицы вполне смогут мне ответить за ошибки головки. (Он

шлепает ее через газовую сорочку, в которую Евгения теперь облачена.)

С.-А.
– Я поддерживаю эти намерения, но не все остальное. Начнем

урок, или то краткое время, что нам отпущено, чтобы насладиться Евгенией,

все уйдет на приготовления и мы не успеем ее приобщить.

Долмансе (касаясь по порядку всех частей тела мадам де Сент-Анж,

котрые называет) - Я начинаю. Не буду говорить об этих шарах из плоти, вы,

Евгения, не хуже чем я знаете, что их обычно называют грудь, груди, соски;

они очень важны для получения наслаждения; любовник, находясь в экстазе,

видит их перед собой; он их ласкает, мнет, а некоторые находят в них даже

оплот наслаждения, и когда член скрывается между холмами Венеры, которыми

женщина сжимает этот член, уже несколько движений вызывают у некоторых

мужчин истечение благоухающего животворного бальзама, что являет собою все

счастье распутников... Однако, нам придется все время рассуждать о члене,

так не надо ли, кстати, сударыня, рассказать о нем нашей ученице?

С.-А.
– Я тоже так думаю.

Долмансе - Ну что ж, сударыня, я лягу вот сюда на канапе, вы сядете

рядом, возьмете нужный предмет в руки и сами объясните его свойства нашей

ученице. (Долмансе ложится, и госпожа де Сент-Анж рассказывает.)

С.-А.
– Этот скипетр Венеры, что ты видишь, Евгения - первый

поставщик наслаждений любви; его чаще всего называют членом, нет ни одной

части человеческого тела, куда он не мог бы проникнуть. Он всегда верен

страстям своего хозяина, и иногда скрывается вот здесь (касается лобка

Евгении): это его обычное убежище... наиболее часто употреблемое, но не

самое сладостное; стремясь к храму более таинственному, любой распутник

мечтает насладится здесь (она раздвигает ягодицы и указывает на анальное

отверстие): мы еще вернемся к этому удовольствию, оно лучше всех; рот,

губы, подмышки так же часто представляют алтари, где он курит свой фимиам;

однако все же, каким бы ни было то прибежище, которое он выбирает, он

всегда, несколько мгновений потрепетав, извергает белую вязкую жидкость,

истечение которой погружает мужчину в безумие, достаточно пламенное, чтобы

дать ему самые сильные наслаждения, каких он только может чаять в жизни.

Евгения - Ах, как бы я хотела увидеть эту жидкость!

С.-А.
– Этого можно добиться простым движением руки; посмотри, как он

напрягается, когда я его касаюсь! Эти движения называются поллюцией, а как

говорят распутники, действие это называется мастурбировать.

Евгения - О! друг мой милый, позволь мне помастурбировать этот

великолепный член.

Долмансе - Я больше не могу! Пусть она делает, что хочет, сударыня:

такая наивность вызывает у меня ужасную эрекцию.

С.-А.
– Я против такой горячности. Долмансе, будьте благоразумны,

истечение семени, смирив живость твоих животных имстинктов, замедлит и

наши рассуждения.

Евгения (касаясь яичек Долмансе) - О! как мне жаль, мой добрый друг,

что ты противишься моим желаниям! А эти шарики, они зачем так называются?

С.-А.
– Они обычно называются яички... а по ученому - теститула. В

этих шариках находится источник того животворного семени, о котором я тебе

только что говорила, и истечение которого в матку женщины производит

человеческий род; однако мы не будем долго останавливаться на таких

деталях, Евгения, они больше относятся к медицине, чем к распутству.

Красивая девушка должна стремиться лишь к соитию, но никогда к зачатию. Мы

пропустим все то, что касается пошлого механизма производства себе

подобных, и будем говорить в основном и единственно о распутных

наслаждениях, дух которых ни в коей мере не касается деторождения.

Евгения - Но, дорогой мой друг, если этот огромный член, который едва

умещается у меня в руке, проникает, как ты утверждаешь, в такое маленькое

отверстие, как у тебя сзади, это должно причинять женщине сильную боль.

С.-А.
– Происходит ли такое проникновение спереди или сзади, когда

женщина еще к этому не привыкла, она всегда испытывает некоторую боль.

Природе заблагорассудилось проложить нам путь к счастью лишь через