Чтение онлайн

страдания; однако, победив их, мы чувствуем ни с чем не сравнимые

наслаждения, и то, что мы испытываем при введении такого члена в анальное

отверстие - несомненно, наиболее предпочтительно в сравнении со всеми

теми, что может вызвать такое проникновение спереди. Да и скольких

опасностей в таком случае избегает женщина! Меньше риска здоровью, и

никакого - забеременеть. Сейчас я не буду распространяться об этом

наслаждении; наш общий наставник, Евгения, вскоре подробно объяснит нам

его, и дополнив теорию практикой, надеюсь, убедит тебя, моя милая, что из

всех наслаждений совокупления это - единственное, которое ты должна

предпочесть.

Долмансе - Заклинаю вас, сударыня, поторопитесь с рассуждениями, я

больше не могу; сейчас я против воли извержу семя, и этот страшный член,

уже поверженный, не сможет более служить вашим наставлениям.

Евгения - Как! он поникнет, ах, дорогая моя, если потеряет то семя, о

котором ты говорила!.. О! дай мне принять его, я хочу увидеть, каким он

станет... И потом, мне так хочется посмотреть на это извержение!

С.-А.
– Нет, нет. Долмансе, встаньте; согласитесь, ведь это - награда

за труды, и я не могу вручить вам ее раньше, чем вы это заслуживаете.

Долмансе - Ладно; однако, чтобы лучше убедить Евгению во всем, что мы

раскроем ей о наслаждении, что мешает вам начать ласкать ее на моих

глазах, например?

С.-А.
– Ничто, конечно же, и я возьмусь за это с тем большей

радостью, что этот урок распутства лишь поможет нашему делу. Ляг вот сюда

на канапе, моя милая.

Евгения - О! Боже! Приют очарования! А зачем все эти зеркала?

С.-А.
– Затем, чтобы повторяя отражения в тысячах вариантов, они до

бесконечности преумножали одно наслаждение в глазах тех, кто вкушает его

на этой оттоманке. Ни один уголок тел, таким образом не может быть скрыт:

необходимо, чтобы было видно все полностью; это как будто множество пар,

собранных вокруг тех, что связаны любовью, множество подражающих их

наслаждению, множество великолепных картин, возбуждающих дерзкие ласки, и

будто дополняющих их.

Евгения - Какая прелестная уловка!

С.-А.
– Долмансе, помогите жертве раздеться.

Долмансе - Это нетрудно, остается ведь лишь снять этот газ, и

обнажить самые сокровенные прелести. (Раздевает ее, и его взгляд сразу же

устремляется к ее ягодицам.) Наконец-то я вижу их, эти божественные и

драгоценные дары, к которым так пламенно стремлюсь!.. Черт возьми! какая

смуглость и свежесть, совершенство и изящество!.. Никогда не видел ничего

подобного!

С.-А.
– Ах! хитрец! даже первые слова лести выдают твои вкусы и

влечения!

Долмансе - Да может ли быть на свете что-нибудь прекраснее? Ну где

найдет любовь божественней алтарь?.. Евгения... великолепная Евгения, дай

мне расточить этим ягодицам нежнейшие из ласк! (Гладит и с воодушевлением

целует их.)

С.-А.
– Перестаньте, распутник!.. Вы забыли, Евгения принадлежит мне

одной, она - лишь высочайшая награда за ожидаемые от вас наставления; лишь

получив их, она станет вам платою. Смирите вашу пламень, или я рассержусь.

Долмансе - Ах, плутовка! это ревность... Ну что ж, предайтесь мне

сами; я так же буду поклоняться вам. (Снимает сорочку с г-жи де Сент-Анж и

ласкает ее ягодицы.) Ах, какая прелесть, ангел мой... не меньшая краса!

Дай, я сравню их... дай, полюбуюсь вами обеими: Ганимед рядом с Аенерою!

(целует ягодицы той и другой) Я хочу навсегда запечатлеть в памяти

очаровательное зрелище таких красот, так не могли бы вы, сударыни,

обнявшись, подольше дать моему взору насладиться видом этих прелестных

полушарий, мною боготворимых?

С.-А. - Ради бога!.. Ну, что, вы довольны? (Они, обнявшись,

становятся спиной к Долмансе)

Долмансе - Лучше нельзя: именно этого я и хотел; а теперь двигайтесь

со всею горячностью сладострастия; пусть ваши полушария ритмично

опускаются и приподнимаются, как будто вы следуете ощущениям

наслаждения... Так, так, прелестно!..

Евгения - Ах, милая моя, как хорошо с тобой! Как называется то, что

мы делаем?

С.-А.
– Это называется заниматься петтингом, дорогая... Ласкать друг

друга; однако, давай, изменим позу; посмотри на мое влагалище... так

называется храм Венеры. Взгляни вот сюда, где моя рука; я его сейчас

приоткрою. Видишь этот холмик, он называется лобок: к четырнадцати или

пятнадцати годам, когда у девушки начинаются менструации, он обычно

покрывается волосками. Вот этот язычок под ним называется клитор. В нем

заключена вся чувственность женщины; так как и у меня; достаточно его

коснуться, и я уже в экстазе... Попробуй... Ах! Плутовка! Что ты

делаешь!.. Можно подумать, ты только тем и занималась всю жизнь!...

Перестань!.. Перестань!.. Хватит, говорю тебе, я не хочу!.. Ах! Помогите,

Далмансе!.. От очаровательных пальчиков этой красавицы я сейчас потеряю

голову!

Д.
– Ну что ж! Чтобы успокоить, если можно, ваши чувства, сменив их

направление, попробуйте сами приласкать ее; возьмите себя в руки, пусть

она попросит пощады... Вот так!... Именно в таком положении; ее

симпатичные ягодички таким образом окажутся поближе ко мне; и я легонько

пощекочу их пальцем... Сдавайтесь, Евгения; предайтесь полностью

наслаждению; пусть это будет единственным божеством вашей жизни; ему

одному юная девушка должна подчиняться, и в ее глазах на должно быть

ничего более святого, чем наслаждение.

Е.
– Ах! По крайней мере нет ничего прекраснее, я чувствую... Я вне

себя... не знаю, что я говорю и делаю... Какое опьянение чувств!