Чтение онлайн

В атмосфере всеобщей культурной напряженности 2006-го года в Комеди Централ подвергли цензуре эпизод, изображавший, в блестящем стиле двойной сатиры, Пророка Мохаммеда, доставляющего шлем Питеру, якобы в эпизоде Гриффинов. Внезапная цензура была странным действием, учитывая длинную историю осмеяния Южным Парком религий, ни одно из которого не привлекало такого внимания, до «Мультипликационных войн».

Неужели общественный климат изменился настолько радикально, что внезапно пародирование религии стало запрещено, или Южный Парк перешел некую черту? Первое кажется более вероятным, ведь мы преодолеваем циклическую эскалацию напряженности, среди религиозных групп. Исторически, религия была объектом для осмеяния, сатиры и насмешек. Фактически, Южный Парк достиг сверхвысот в том, что касается насмешки, высмеивания и пародирования религии, практически не вступая ни с кем в конфронтации, на протяжении десяти лет. Давайте же рассмотрим историю и всю широту их богохульства.

В эпизоде «Иубилей» Кенни изображает из себя Иудея, чтобы поехать с Кайлом в лагерь «еврейских скаутов», где юные иудеи — «давилки» — делают картинки из макарон и фигурки из мыла для подношения Моисею. В том же самом эпизоде, Кайл предупреждает Кенни: «Это не глупо, Кенни! Это — моя вера, и ты не должен смеяться над ней!» Тем не менее, тот весь эпизод только это и делает.

В серии «Господь, где ты? Это я — Иисус!» Иисуса первоначально рассматривают как новую версию Панкссатони Фила, как предсказателя апокалипсиса. Когда Христос понимает, что люди ждут от него знамения, он идет к своему «отцу», с просьбой помочь ему со знаком, что сделало бы его «важной шишкой» при возвращении. Бог отказывается и Иисус вынужден организовать концерт с Родом Стюартом… в Лас Вегасе, конечно. Сам Бог не в состоянии появиться на большом событии в Лас Вегасе, даже ради Рода Стюарта, и аудитория, приходя в ярость, готова распять Иисуса вновь. В трогательном финале, Бог появляется самолично, но только чтобы объяснить мальчикам, что у них никогда не будет менструальных циклов.

Паркер и Стоун не щадят веру и в «Супер Лучших Друзьях», где они «натягивают» несколько религий сразу. Когда Иисус пытается развенчать культ Дэвида Блэйна и терпит неудачу, он обращается к Супер Лучшим Друзьям, своего рода вселенской Лиге Правосудия, в которую входят Лао Цзе, Мохаммед, Кришна, Джозеф Смит и «Капа-мэн». В атмосфере веселого богохульства в этом эпизоде, Мохаммеду дают силу метать огонь из рук, у Джозефа Смита есть волшебное ледяное дыхание, а Лао Цзе может «поддерживать метальную связь с рыбами». Наконец, о способе победить оживленный Блэйном памятник Линкольна Супер Лучшим Друзьям дает советы Моисей, несмотря на их супер-способности. Он рекомендует Лао Цзе использовать «силы Дао», чтобы оживить гигантского каменного Джона Вилкса Бута. Интересно, что изображение Мохаммеда в этом эпизоде не было подвергнуто цензуре Камеди Централ, и насколько мы знаем, никаких акций за этим не последовало.

В то время, как ежедневные новости заполнили скандалы, связанные с сексуальными домогательствами, в августе 2002-го вышла серия «Пылкая католическая любовь». Помимо описания педофилии, как ожидаемой и приемлемой частью духовенства, эпизод открывает, что гигантская 7-миметровая Королева Пау-чиха правит Ватиканом и интерпретирует католические законы. Оскорблениями Иудаизма и Христианства изобилуют эпизоды «Лестница в небо», «Тяжелый христианский рок» и «Жидовские страсти». Множество насмешек над Иисусом и Сантой можно увидеть в серии «Падение красных саней»; снова пялили католиков — на сей раз через пародию на удивительную икону Марии, которая кровоточит из задницы — в «Кровавой Мери».

Наконец, Джозеф Смит появлявшийся в эпизоде «Все о мормонах», в которой Стэн и его семейство узнают о мормонском движении после того, как Стэн знакомится с молодым мормоненком по имени Гэри. История мормонского движения без особой тонкости критикуется хором, который поет: «дурь, дурь, дурь, дурь», с каждым новым сюжетом рассказа. Когда Стэн наконец решает, что эта история — вымысел, Гэри, его юный мормонский друг, говорит, что верить можно во что угодно, но не стоит осуждать его, потому что у него — замечательная семья, и они пытались быть хорошими, не для того, чтобы обратить Стэна и его семью. Тогда же, в редкий для мормона момент гнева, Гэри говорит: «сосите мои яйца».

Итак, мы видим, что Южный Парк засорен, не только обидной критикой, но также и тем, что, в прежние времена, посчитали бы страшным богохульством, заслуживающим строгого наказания. Хвала Супер Лучшим Друзьям за свободу слова!

Нет, в самом деле, только не в Южном Парке. В первой половине двадцатого века, задолго до шоу, смело отвергшего все претензии на вкус, богохульство могло довести Вас до тюрьмы, даже в Соединенных Штатах с их инновационной Первой Поправкой.

Первая Поправка защищает свободу слова, но не на все сто. Несмотря на ее гарантии — суды, законодательные органы и прецеденты долго запрещали определенные формы речи. Особенно, что также не дает утешения Паркеру и Стоуну, не защищены непристойности, и местные сообщества могут устанавливать свои нормы для границ нелицеприятных выражений. Как и непристойности, богохульство было наказуемо в течение долгого времени. В Соединенных Штатах контракты на аренду помещения, для собраний, относительно потенциальной истинности учения Христа, были признаны противозаконными еще в 1867-м. В 1870-м, суд Пенсильвании счел, что «Общество неверующих Филадельфии» не имеет права вступать в наследство, потому что оно — незаконно, несмотря на юридическое признание общества и технически правильное оформление наследства и прав на него. Судебное преследование за богохульство в течение некоторого времени вытеснялось судебным преследованием за «непристойность». Особенно показателен пример Чарльза С. Мура Лексингтонского, редактора вольнодумного журнала из Кентукки «Синяя коса», который преследовался судом, согласно государственным законам о непристойности и впоследствии, в 1899-м году, отбывал срок заключения. Преступление его состояло в издании спекуляций, относительно божественного естества Иисуса. В 1891-м Мозес Хармэн, редактор анархистской газеты «Люцифер — носитель света», издаваемый в Топике, Канзас, также отбывал срок заключения за публикацию непристойных материалов, на темы об установленных религиозных догматах. Как сказал бы Картман, этот чувак сам напрашивался на неприятности.

В 1940-м Верховный Суд наконец расширил спектр защиты Первой Поправки, в сторону религиозной критики и споров. Больше ста лет богохульники подвергались судебным преследованиям, согласно устарелым законам об антибогохульстве повсюду в Соединенных Штатах.

В деле Кэнтвелл против Коннектикута, Верховный Суд по существу аннулировал государственные и местные понятия богохульства, из-за которых много людей было заключено в тюрьму за вызов, брошенный ими доминирующей религии — Христианству. Эхо этих постановлений суда вдохновило философа Джона Стюарта Милла (1806–1873). В трактате «На Свободу» Милл описывает необходимость свободного и открытого диалога по каждой теме, включая самые священные — церковь и государство. Он утверждает, что только свободное и открытое обсуждение может обнажить истину любой сущности, не делая ее догмой. За это сочинение в 1851-м году Милл подвергался судебному преследованию, так как смел поставить под сомнение божественную власть Библии.

Несмотря на прецедент, созданный Кэнтвеллом, два года спустя, в 1942-м году, тот же самый суд отказался расширить действие поправки на «профанацию», чем бы ни являлась эта хуйня. В деле Чаплински против Нью-Хэмпшира, судья Фрэнк Мерфи решил, что профанация не попадает под действие Первой Поправки, относительно случая, когда Свидетель Иеговы — уставший стучаться в двери — возвещал публично, что вся религия — «рэкет», а потом, будучи арестованным — назвал полицейского «Богом проклятым рэкетиром» и «проклятым фашистом». Суд постановил, что эти восклицания не были частью «идейного толкования», а общественный порядок и нравственность явно перевешивают любую потенциальную выгоду от этих слов. Леонард Леви указал, что решение по делу Чаплински «нарушает пункт [Первой] поправки, возвышая религиозные верования над нерелигиозными», так как «профанация», в отличие от простой «непристойности» — взывает к имени Бога.

Теперь, в наши просвещенные времена, ни профанация, ни богохульство обычно не наказываются, а действие свободы слова расширено аж до широт Южного Парка, по крайней мере, пока никакие обсосы не протестуют. Но, несмотря на правовую защиту, теперь, по-видимому, предоставляющую необузданную свободу профанациям и богохульствам Южного Парка, мы должны спросить, есть ли какое-нибудь достоинство в самоцензуре, толерантности, доброте и смирении прежде, чем позволить Комеди Централ заниматься беспрецедентным цензурированием шоу.

Не, в самом деле. Пока никто из нас не соглашается прощать оскорбления наших сокровенных верований и, ох, не убивать друг друга из-за них. Сейчас, согласно соглашению по правам человека, обновленному усилиями Европейского Сообщества — где нет никакой Первой Поправки — там пытаются возродить старые понятия прав человека, чтобы наказать тех, кто клевещет на любую религию. Также, у них были неудавшиеся попытки ответить на датские карикатуры и другие проблемы, расширением британского устава о богохульствах, призванного защитить другие религии, отличающиеся от их официальной, государственной. Эти попытки последовали за цепью рассуждений, поставившей определенные верования вне осмеяния, вне критики и вне всяких сомнений. Есть ли право у человека иметь верования, так оцениваемые другими?