Чтение онлайн

Так вот, внешние дети – это официальное право поставить под сомнение догмы своих родителей и начать жить по принципу «я так чувствую», а не «так надо». Это возможность переоценить ценности и обрести силы, чтобы сформировать свои смыслы. И если до рождения детей мы могли жить в иллюзии «все ОК», то с их появлением мы начинаем замечать дыры в своей душе и искажения потока любви.

Внешние дети зеркалят состояние нашего внутреннего ребенка: его страхи, истерики, агрессию, обиду и потребность быть в близости. Мы видим, что наш внутренний ребенок совсем не та милая девчушка с бантиком, которую хотели видеть наши родители, а забитое, злое, истерящее существо. Внешние родители приложили много сил, чтобы мы забыли, перестали слышать этого детдомовского ребенка, ведь, признай они его нехватки, наш дикий голод по любви и близости, нашу нездоровую детскую привязанность к ним (и это несмотря на взрослый биологический возраст), им пришлось бы испытать не очень приятные чувства и освободить нас от «моральных» долгов.

Вместо этого они занимаются газлайтингом. Это когда обесцениваются наши реальные чувства, ставится под сомнение наша реальность (в прошлом и настоящем) и навязывается своя:

«Ты всю жизнь была такой агрессивной!» (А это, случайно, не потому ли, что меня не брали на руки с рождения, «чтобы не приучать к рукам» и чтобы я поняла еще тогда, что, если не будешь орать до одури. не выживешь?)

«Ты всегда была плаксивая». (А разве это не связано с тем, что жалеть и давать любовь начинали только после рыданий?)

«Ты всегда все вопросы (даже те, что не по возрасту!) решала сама». (Наверное, потому что видела, что там, где должны быть мама/папа, они отсутствовали, и стучать в эту дверь было бесполезно.)

Теперь подобные фразы произносит нам не только мама, но и партнер. Он знает, что обесценивать наши чувства можно, мы ведь к этому привыкли с детства и не сопротивляемся.

Как бы это страшно ни звучало, но для нас небрежное отношение – это про любовь! Мы за все виним себя: за крик, за лень, за ревность, за бездействие, за ранимость и уязвимость, за потерянность. Даже за насилие над нами. Это все давно переросло в хроническую форму самобичевания.

Мы надели тысячи защит и удивляемся, почему сложно и больно выходить в мир и заявлять о себе, быть в близости и говорить нет, искать свой уникальный путь и реализовываться, строить взрослые гармоничные отношения с партнером и детьми. Так вот! С рождением детей многие из нас набираются сил и готовы посмотреть правде в глаза: увидеть боль, принять ее, найти способы дать себе любовь, поддержку и одобрение. Мы находим ресурс, чтобы взрослеть, не ищем виноватых и тех, на кого можно спихнуть ответственность.

Так и получается по жизни, что поворачиваемся мы к себе через своих детей. Это решающая точка в процессе сепарации. До детей можно жить в иллюзиях своей напитанности, с идеальным образом детства и мамы у себя в голове. А потом приходят они. Именно дети показывают нам, что мы уязвимы, неадекватны, ранены. Мы демонстрируем агрессию, апатию, недоверие, подавление, страх там, где должна быть любовь, принятие и поддержка. Мы воспроизводим дурной сценарий своих родителей. Может, в других формах, но смысл тот же – подавление.

Благодаря детям мы открываем ресурс, чтобы это увидеть и исцелиться. В один день осознаем, что не все то, что происходило с нами в детстве, нормально, и на самом деле со мной так нельзя и с моим ребенком так нельзя.

Чтобы понять, что у всех у нас были искажения в потоке любви, которую мы получали в детстве, много усилий не надо. Мы выросли, а внутри осталась эта травмированная, ненапитанная часть. Она смотрит на нас своими голодными на любовь и принятие глазами. Можно, конечно, этого не признавать («я же взрослая», «детство было расчудесное»), игнорировать своего внутреннего ребенка и концентрироваться на внешних детях, отдавая им «всю себя», хотя, по сути, там нечего давать. Но…

Это путь в никуда.

Почему?

Да потому что нельзя дать детям то, чего нет в нас самих. Можно, конечно, пытаться, изматывая и истощая себя и травмируя ребенка двойным посланием, когда внутри бомбит (ребенок это считывает), а мы демонстрируем гармонию и покой. Но что мы в итоге получим?

А еще потому что наши тени (внутренние отверженные части) будут постоянно падать на ребенка, заслоняя ему свет солнца мамы. Не признавая их в себе, мы будем их видеть и гнобить в ребенке: лень, истеричность, конфликтность, агрессивность, безынициативность, аморфность, вранье, жестокость.

Внешних детей можно не воспитывать. Достаточно показывать собственный пример. У матерей-страдалиц, «жертв», которые «все лучшее детям», вырастают дети, которым неведома близость с собой, любовь к себе, эмпатия, спокойная реакция на все свои проявления и проявления других. Они не могут светить ярко и раскрывать свой потенциал (не путать с трудоголизмом или работой без внутреннего удовлетворения, ради денег).

С одной стороны, наши внешние дети, активируют наши травмы: становясь родителями, мы начинаем понимать, что такое любовь и принятие, и осознаем, что многое из того, что было в детстве, далеко от нормы. С другой стороны, мы получаем невероятный ресурс в виде потока любви, который идет от Бога и который мы начинаем чувствовать явно и очевидно в роли родителей. В нас просыпается древний Архетип Богородицы – Большая Мама. Многие свое исцеление начинают с желания помочь своим детям стать счастливыми. Это и моя история. И, конечно, очень скоро приходят к необходимости помочь сначала себе, своему внутреннему ребенку как необходимой ступени к безусловной любви и близости с внешними детьми.

Тени материнства

Самые болезненные тени проявляются в материнстве. Соприкасаясь с нами, наши дети усиливают ресурсные части и обнажают травмированные. Любая тень хочет быть проявленной, поэтому мы замечаем их в детях. Отношения с детьми под влиянием этих теней могут быть разные: непринятие, раздражение, гиперопека, равнодушие, агрессия, стыд, чувство вины. А еще получаем целый ворох материнских страхов: быть плохой матерью, вырастить «неуспешного», «посредственного», «плохого» ребенка, страх остаться одной, быть ненужной, непринятой, страх жить своей жизнью, отстаивать свои границы.

В теневом материнстве живут чувства, признав которые будет трудно считать себя идеальной мамой. Из-за своей незрелости мы разыгрываем суперматерей перед обществом и, что самое страшное, перед собой. Страх смотреть в места своих травм настолько велик, что мы предпочитаем беспокоиться о том, что «что-то не так» с нашими детьми. Чем больше мы сопротивляемся принятию этих своих точек разлома, тем больше страдают наши дети, которые вынуждены проявлять нам эти тени до тех пор, пока мы не исследуем их и не научимся с ними совладать. Дети рождены, чтобы быть нашими учителями. И чем труднее ребенок, тем больший потенциал исцеления нашей души он несет, тем большие травмы обнажает.

Мой первый ребенок – мой величайший учитель. В отношениях с ней я повзрослела, трансформировала в ресурс, в любовь множество своих теней. И делаю это до сих пор.

Ее болезненная привязанность ко мне, желание постоянно привлекать к себе внимание – про мою ненасыщенность материнской любовью, мои страхи оказаться ненужной, отверженной, незамеченной.

Ее страхи осваивать незнакомое и новое – про мое недоверие миру, страх непринятия себя и своего потенциала.

Ее любование собой, стремление иметь все лучшее, выглядеть неотразимо, искать одобрения и подтверждения своей красоты – про мою неуверенность в себе. При всех своих внешних данных я не была уверена, что я красивая.