Чтение онлайн

рассудочности общепринятого мнения.

У Джалала ад-Дина Руми есть рассказ о Канапе, в котором

герой, надеясь на свое умение плавать (т. е. на традиционное

знание.— М. С), пытался спастись во время мирового потопа, не понимая, что океан — не река и переплыть его невозможно.

Лучше бы он (Канан.— М. С.) был невежествен как дитя!

Тогда он прильнул бы к матери.

Лучше бы он не был отягощен заимствованным знанием, Тогда бы он принял вдохновенное знание своего отца 60.

Образы матери и отца символизируют здесь человеческое естество, и именно на него, по мысли поэта, надлежит уповать.

Продай свою рассудочность, приобрети замешательство: Рассудочность — просто мнение, замешательство — интуиция51.

Познание своего «я» требует особой концентрации душевных и физических сил, это процесс длительный, но о нем речь

впереди. Пока же отметим, что познание Истины, хотя оно и

считается целью суфкя, доступно, однако, лишь немногим избранным: «Есть те, кто знает, а есть те, кто не знает, так что бог

Не хотел направлять всех» 52.

В этом будто бы и заключается смысл коранического изре-

37

чения — «Кого желает Аллах, того сбивает с пути, а кого желает, того помещает на прямой дороге» (6:39). Священная книга

и высказывания пророка содержат так много неясного оттого, что понимание их-—прерогатива духовной элиты. «Все, что из

мудрости принесено пророками,— пишет Ибн Лраби,— скрыто з

формах, доступных обычному уму, и тот, кто не доходит до сути, останавливается на форме… Человек же, обладающий тонким понима’нием, ныряльщик, ищущий перлы мудрости, знает, как определить, по какой причине божественная Истина заключена в форму; он видит одежду и материю, из которой она сделана, и узнает таким образом все, что она прикрывает, достигая

тем самым мудрости, которая остается недоступной тем, кто не

обладает знанием такого уровня» 53.

Различение духовной элиты (хасса), постигающей эзотерическое, истинное знание, и обыкновенных людей (амма, или

джумхур) характерно не только для суфизма. Его проводили по

разным причинам представители многих идейных направлений

мусульманского средневековья. Согласно сунне, «тот, кто предлагает знание неподготовленным, подобен тому, что надевает

ожерелье из драгоценных камней на свинью». В том же духе

наставлял праведный халиф Али: «Говори людям лишь то, что

им понятно, так, чтобы они не приписывали ложного богу и его

пророку» 54. В теологической установке различать элиту и массы проявлялось намерение устранить последние от решения вопросов спорных, недоказуемых, а тем более противоречащих

разумному представлению, дабы не допустить сомнений в истинности вероучения и не посеять сектантское разноголосье.

Совершенно иными мотивами руководствовались мусульманские философы, разделяя общество на два духовных «класса».

Для ал-Фараби, Ибн Сины, Ибн Рушда и других арабских мыслителей средневековья это было средством спасения философии от засилья религии. Ибн Рушд, например, различал три типа людей в зависимости от их способностей к «разумению»: ри-

ториков, образующих большинство и относящихся к разряду

тех, «кто вовсе не способен к толкованию [священных текстов]; диалектиков, способных к диалектическому толкованию „по

природе и по навыку”», и, наконец, аподейктиков» 55. «Знание, постигнутое последними,— писал Аверроэс,— не подлежит разглашению перед диалектиками, а тем более перед публикой…

правильные толкования нельзя излагать в книгах, предназначенных для публики» 56.

Суфии настаивают на существовании эзотерического и экзотерического знания не только потому, что это позволяет им

сохранить свое личностное понимание вероучения, свободное от

религиозного догматизма, и оградить себя от посредничества

богословов, но и потому, что это доказывает невозможность

вербального выражения их мистического опыта. Когда суфий

утверждает, что осознание бессилия познать Истину есть само

по себе знание, он имеет в виду не скромность познавательных

38

способностей человека, а невозможность выражения познанной

Истины 57. Тем самым он полностью солидаризируется с общепринятым в мистицизме принципом «молчание — знак высшей

мудрости»: «знающий не говорит, говорящий не знает» 58: Ты можешь скакать, сидя в седле, верхом на лошади

до морского берега,

Но затем ты должен пересесть на

деревянную лошадь (лодку.— М. С).

Деревянная лошадь бесполезна на суше,

Она — средство передвижения путешествующих морем.

Молчание — деревянная лошадь,

Молчание — руководство и поддержка людям в море.

Это молчание, вызывающее у тебя раздражение, Есть крики любви, внятные суфию.

Ты говоришь: «Как странно суфий молчит!»

Он отвечает: «Как странно, что у тебя нет ушей!»

Хотя я кричу, ты не слышишь меня,

Уши, какой бы хороший слух ни был,

глухи к моим крикам 59.

Единственно реальный способ передачи истинного знания

(хотя и он не совсем эффективен) — язык символов и знаков, стимулирующих воображение. Поэтому так богато представлены в суфийской литературе притчи, символы, иносказания, метафоры и т. н. Наиболее распространенными являются парные

метафоры мотылек — свеча, соловей — роза, символизирующие

соответственно Влюбленного и Возлюбленную, т. е. ищущего

Истину суфия и бога-Истину. Мотылек и соловей непременно

страдают и достигают единения с Возлюбленной, лишь «сгорая

в огне любви» или погибая от смертоносных уколов шипов розы. Соотношение человеческого «я» с космическим «я» передается образами капли и океана. Акт познания Истины сравнивается с опьянением, где суфий опьяненный, Истина — вино, пророк или духовный наставник — виночерпий. Чтобы постигнуть Истину, т. е. «не видеть в сущем ничего, кроме Аллаха> ад, необходимо прежде всего обладать способностью распознавать

божественные символы, знаки. Обыкновенный человек, которым, согласно Руми, руководит чувственный разум, должен

этому учиться, прибегая к помощи духовных наставников, «мудрецов».

Мудрый человек — тот, кто обладает собственным

факелом;

Он — руководитель и вожак каравана61.

Есть три типа «сотворенных сущностей», рассуждает поэт-

суфий: ангелы, свободные от каких-либо земных страстей, «служение Богу и постоянное упоминание Его имени составляет их

природу»62; животные, лишенные интеллекта 63, который мог бы